— Не в тебе дело, — с явным намеком и посылом в темных глазах, — Из-за приборов.

— А что с ними…

Дошло.

Моментально щелкнуло, когда я поняла, что посмела намазать масло неспециальным ножом, а обычным.

Ой.

— Простите, я просто…

— Ничего страшного.

Ага, а то как же. Судя по взгляду, Анна меня на костре готова спалить за этот треклятый нож. Просто лицо держит и улыбается широко, чтобы скрыть свои истинные чувства.

— Попробуй обязательно икру!

Перевожу внимание на черные кружочки, как я их в детстве называла. С одной стороны — супер, что не надо вести и дальше это противостояние, от которого я чувствую себя максимально неловко. Но с другой…

Ужас.

Ненавижу черную икру, уж простите. Просто… до дрожи ее ненавижу! Вот только… хозяйка дома предлагает, тем более она все это организовала из-за меня, и воспитание не позволяет сказать нет.

Криво улыбаюсь, вздыхаю, тянусь уже к ложке, но Марат меня останавливает смешком.

— Не надо.

Смотрю на него удивленно, Анна тоже.

Он вытирает губы салфеткой, потом отодвигает стул и встает. Подходит к жене, нежно целует ее и наконец-то комментирует.

— Она ненавидит черную икру, любимая. А ты, Даниэла, — бросает на меня взгляд насмешливый, — Не бойся сказать нет. Это неофициальный прием, здесь можно расслабиться.

«Даже если тебе показалось иначе.» — звучит уже шепотом, когда он направляется к выходу. Непонятно, сказал он это для меня или просто озвучил мысли вслух.

— Я буду рано сегодня.

— До вечера! — бросает она ему в спину, он кивает и добавляет.

— Повеселитесь, девочки. Свози ее куда-нибудь, ладно?

— Конечно! Я люблю тебя.

— И я тебя.

Уходит — и я снова не знаю, быть благодарной или как вообще? Но я чувствую себя гораздо спокойнее.

— Простите, что так с икрой вышло… и с… ножом…

Она меланхолично отмахивается, глядя в экран своего телефона.

— Не переживай. Я же не уточнила сама. Про нож тоже не думай, Марат драматизирует.

Как бы не так. Что-то мне подсказывает, ему все это просто не нравится, а ты его действительно не слушаешь…

— Даниэла, ты извини меня, — перебивает меня, хмурится, — Но у меня тоже дела. Не обидишься?

— Да нет, конечно.

Мне даже в радость. Проводить с тобой время я не хочу.

— Чудно! — улыбается и встает, — Ты можешь взять водителя, если хочешь погулять.

Тоже уходит. Я слышу, как стучат ее каблучки, а потом переходят на лестницу. Неужели пошла переодеться? Это, конечно, кринж, но, похоже, Анна помешана на высшем обществе. Ну… судя по той информации, которую я успела подцепить и исходя из завтрака, конечно.

Марат явно нет. Вообще, меня его в этом амплуа представить достаточно сложно. У нас дома он вел себя, как обычный человек. Да господи боже! Когда мы познакомились, а мне было четырнадцать — этот мужчина спокойно сажал деревья вместе с Рином, а потом жарил шашлыки на камнях. НА КАМНЯХ! И также спокойно помогал собирать виноград… А еще, он абсолютно спокойно ел еду руками или одной вилкой. Да у нас все всё едят одной вилкой, по крайней мере, дома. Никакого снобизма и близко не было! Откуда это все здесь? В его доме? Не понимаю. Еще и такое явное пренебрежение людьми, которые на нее работают…