— Здравствуйте, Анна Викторовна, — блею, она тут же звонко смеется и отстраняется.

Из-за того, что она на каблуках, у нас нет разницы в росте, поэтому я смотрю точно в глаза, а лучше бы нет. Тогда бы мне удалось избежать и стыда за собственные мысли по отношению к ее мужчине, и за досаду оттого, что она едва ли когда-то посчитает меня соперницей. Для нее я ребенок. В принципе, как и для него тоже.

— Как официально! Брось. Просто Аня, а то я чувствую себя старой.

Ну конечно. Три раза ты чувствуешь себя старой. Куда там? Ты чувствуешь себя королевой.

Разумеется, всего этого я даже не вербально не продемонстрирую — просто киваю, а она подходит к своему мужу.

Внутри опять разливается токсичная обида, и я стараюсь не смотреть и не слушать, но вижу и слышу, как она обнимает его за плечи и совсем легко целует в губы. Шепчет…

— Помада. Аккуратней.

Марат также тихо усмехается в ответ и кивает.

— Конечно.

Его руки на ее бедрах по-хозяйски. И я знаю, что потом буду прокручивать каждую секунду их близости в голове, но сейчас абстрагируюсь. Стараюсь переключить внимание на их прихожую, которой сразу делаю комплимент.

— У вас очень красивая квартира, Анна Вик… Анна.

Улыбается мне. По-озорному так подмигивает.

— Спасибо, Даниэла.

Поворачивается. Марат обнимает ее со спины, как будто ни на секунду не может отпустить! И это, увы, мой кошмар. Теперь мне бежать некуда. Приходится столкнуться с ним лицом к лицу.

Они прямо напротив, и я не могу не смотреть на них в ответ. Только жульничаю немного — пялюсь куда-то в районе ее плечика и его галстука. Там, где они соприкасаются.

А потом краснею ужасно, когда слышу…

— Ну ты, конечно… ого. Покрутись! Какой стала красивой. Дай рассмотреть тебя!

О нет. Пожалуйста, не надо.

Жмусь, как загнанный олененок. Одной рукой себя обнимаю, чтобы чувствовать хоть какую-то поддержку, цепляюсь за вторую руку выше локтя, чтобы не показать, как дрожу. Туплю взгляд.

— Ань, прекрати ее смущать, — спасает меня Марат, — Лучше покажи ей комнату, хорошо? У меня времени совсем нет.

— Уже уезжаешь? И даже не поздороваешься?

Повисает пауза. Так как я не могу заставить себя поднять глаза, мне остается только гадать, о чем они общаются без слов. Наверно, о чем-то важном, но приходят явно к разным решениям.

Голос Марата становится холоднее.

— Извинись перед подругами. Мне правда надо ехать.

Анне это не нравится, но она держит мину.

— Ладно, как скажешь. Тебя ждать…

— Я буду поздно.

— Хорошо.

Не знаю, может быть, мне все-таки кажется, что есть какая-то проблема? А может, и правда есть, но они очень быстро ее тушат.