— Но вы, мистер Грин, должны продемонстрировать готовность прогрузиться в процесс с достаточной самоотдачей.
Грин заинтересованно прищурился. В его глазах, ещё недавно полных тоски, теперь горел азарт — тот самый, что я заметил в нём при первой встрече, когда он охотился за историей.
— И… как мне это продемонстрировать, мистер Морнингтон?
— Выполнить моё поручение. Справитесь — должность ваша. Не справитесь, но из-за стечения обстоятельств и недостатка способностей, а не из-за собственной лени или злого умысла — я подберу вам другую должность, где вы справитесь.
— Понимаю, — медленно кивнул Август, хотя в голосе его слышалось сомнение.
Готов поспорить — ни черта он не понимает. Но это и не требуется. Поймёт на месте. Или не поймёт — тогда действительно подыщем что-нибудь попроще.
— Отлично. Ваша задача: заключить от лица «Прометей Групп» торговый договор с Педру Вторым, императором Бразилии. Список того, что мы хотим покупать и готовы продавать, я передам вам чуть позже. Берётесь?
Август помолчал, глядя куда-то в сторону — на портрет Линкольна, висевший на стене, — а потом медленно, но твёрдо кивнул.
— Берусь, мистер Морнингтон.
Экипаж мерно покачивался на булыжной мостовой, и я в очередной раз подивился тому, как быстро этот город умеет утомлять. Казалось бы, всего несколько кварталов отделяли мой офис от цели, но Бродвей, эта бесконечная артерия, петлял и изгибался, словно нарочно заставляя себя разглядывать.
Бывшие поставщики теперь уже моего завода классифицировались по доле в общем объёме продукции. Говоря простым языком, «Edwards Automaton» выступал либо основным клиентом, забирающим больше половины производимого, либо всего лишь одним из списка, чья потеря не казалась существенной. Вторые будут спокойно существовать дальше, а вот первым придётся изрядно напрячься в поисках новых рынков сбыта.
За окном проплывали вывески — одна дороже другой. Логистические конторы, страховые агентства, торговые дома, чьи названия обещали надёжность и процветание. Всё это сверкало свежей краской, золотилось, пестрело витиеватыми шрифтами. Здесь, на Бродвее, даже воздух был другим — плотным, пропитанным запахом сигар, лошадиного пота и честолюбия. Всем известно: Бродвей — самая шикарная улица Нового Света, аорта, по которой течёт лучшая кровь коммерции. Или, по крайней мере, та, что хочет таковой казаться.
Второй признак — независимость. В списках поставщиков были крупные и малые, местные и внешние. Внешние, иногородние поставщики в большинстве не зависели от властей Нью-Йорка, даже когда речь шла о каком-нибудь маленьком производстве. И таким без разницы, кто там владелец завода и какие разборки сопутствуют переходу управления. Проблема в том, что они закрывали лишь малую долю потребностей завода. Крупные игроки… С ними было по-разному. Некоторые плевать хотели на мнение отдельной кучки ушлых предпринимателей из «Союза стариков», но многие всё же были так или иначе связаны какими-то договорённостями, сохранение которых стояло в приоритетах выше возможных выгод от сотрудничества со мной. А ещё были производители, маленькие, здесь, в Нью-Йорке, которым мой завод был жизненно необходим. Им пообещали, что новый хозяин продлит контракты — что уже не факт, — но после моего манёвра их однозначно бросят. Запретят со мной сотрудничать, но и подачки не дадут, обрекая на разорение. Вот по таким несчастным ребятам я и ездил уже второй день.