— У прокурора, насколько я понял, есть свидетель, готовый утверждать, что деньги Морнингтона получены от британской ветви Стрэнджфорд-Морнингтонов. Только это всё ширма. Сейчас наши знакомые из Old Guard Union всеми силами затягивают бюрократические процедуры. На это у них влияния и денег хватает.
Женщина задумалась.
— Значит, расчёт сделан не на расследование. Там есть что-то ещё, чем они будут давить на Морнингтона. Раз нападение на Блэка не выгорело, то… что?
Такер пожал плечами:
— Неизвестно. Могу лишь строить догадки: где-то сейчас идёт другая борьба. Морнингтон показал, что своих людей не бросает и готов идти на риск, но также показал, насколько жёстко отвечает на удары. — Мужчина кивнул на небольшой столик, где лежал разворот газеты с фотографией из города Колон — репортёр запечатлел казнь. — Развесил бы он тех пиратов не в Панаме, а прямо в Центральном парке — разницы бы не было. Демонстрация в любом случае вышла наглядная. Однако он также показал, что люди ему не безразличны, а значит, план с заложником всё ещё возможен.
— Но после нападения на Блэка все сотрудники, наверняка, под плотной охраной. А значит, это… — Вандербильт-Хейз щёлкнула пальцами. — Те его дальние родственники с юга, Стрэнджфорды. Попробуют шантажировать через них. Других вариантов я, во всяком случае, не вижу. Морнингтон в светской жизни не участвовал, никаких знакомств не завёл… Что, к слову, странно.
Такер обернулся к Элеоноре.
— Тебя удивляет, что Морнингтон не идёт проторённой дорогой?
— Конечно! Связи в коммерции обязательны. Сейчас Морнингтон остался один против всех, ему и обратиться-то за поддержкой не к кому. Каким бы ловким и изворотливым этот британец ни был, джентльменский клуб будет давить комплексно. Боюсь, мы видим агонию.
Ответ Элеоноры заставил Такера задуматься, однако вместо согласия он отрицательно покачал головой.
— Нет. Нет, Элеонора. Я видел людей со связями. Вспомни Чарльза Уинтропа. У него был брат в Сенате, свояк в Верховном суде. Он знал пол-Нью-Йорка по именам, а в Вашингтоне мог войти во многие кабинеты без приглашения. Ему испортили репутацию за полгода, а разорили за три месяца. Вспомни Генри Фоллоуза. Он сам был племянником заместителя министра финансов. Его компания рухнула, когда подкупили трёх его же сотрудников и переманили ключевых поставщиков. Связи не спасли.
Уильям говорил всё тише, словно вспоминая что-то давно похороненное, но от этого его слова становились только тяжелее.
— А Сайлас Беннет? Его тесть был близким другом губернатора, а сам он дружил с полудюжиной конгрессменов. Его задушили исками и налогами, и никто из его высоких друзей даже палец о палец не ударил. Потому что все они, — Такер усмехнулся, — оказались слишком заняты, чтобы рисковать своей шкурой ради спасения тонущего родственника. А Джеймс Кэррингтон? Его отец был министром в прошлой администрации. Ему не помогли ни имя, ни деньги, ни все его вашингтонские знакомства. Его просто вышвырнули из бизнеса, как нашкодившего кота.