Тихо скрипнула дверь, и вскоре в квартире появилась ещё одна фигура.
— Уильям, — вместо приветствия обозначила своё присутствие Элеонора. — А ты оказался прав на счёт этого британца. Хотя…
Она подошла к соседнему окну и тоже посмотрела на главный вход The Tombs.
— Что «хотя»? — спросил Такер.
— Он делает намного больше, чем можно было ожидать.
Такер хмыкнул:
— Соглашусь. Какое шоу он устроил в полиции — сожалею, что не видел этого своими глазами.
— О? — заинтересовалась Элеонора. — Я не в курсе. Уверена, его там провоцировали всеми мыслимыми способами.
— Приложили все силы. Уверен, мне пересказали не всё, лишь самые интересные моменты. Однако Морнингтон остался невозмутим, но это ещё ладно. Знаешь Марка Фримена?
Элеонору передёрнуло.
— Человек, способный вывести из себя кого угодно, наслышана. Значит, на дело поставили этого зануду?
Такер повернулся к молодой женщине и, словно смакуя её эмоции, поведал:
— Допрос длился четыре часа. Без перерывов. И без адвоката.
Он говорил медленно, позволяя Элеоноре представить и прочувствовать всю глубину бездны, в которую погрузили очевидно невиновного британца.
— О-хо-хо. Это настолько бесчеловечно, что я даже не знаю. И как? Если допрос именно длился, значит, Морнингтон сумел не вспылить за всё это время?
— Остался совершенно невозмутим, — подтвердил Такер, — безупречно вежлив и не дал Фримену ни одного повода применить жёсткие меры.
— Не может быть, — не поверила женщина.
— Ещё как может. Маккалла практически под дверью стоял, ждал окончания допроса. Уверен был, что поймал опасного преступника. И когда Фримен вышел от Морнингтона, насел на детектива, требуя подробностей. Фримен и хотел бы не рассказывать, да куда там. Маккалла хоть и не самый умный человек в Нью-Йорке, но настойчивым быть умеет — как и добиваться своего.
Элеонора неосознанно кивнула.
— Да, этот может. И что же? Не томи! Любопытно!
— Как мне пересказали, Фримен с предельно кислым выражением лица рассказал, что Морнингтон отвечал на все вопросы, пояснял спорные моменты и вообще всячески сотрудничал. И из его ответов пока получается, что всё обвинение — чистая профанация. В суде оно развалится быстрее, чем судья успеет дочитать материалы дела. Фримен уже сам не рад, что ввязался. Его, похоже, ввели в заблуждение, дав неполную информацию. Маккалла, вероятно, будет самоустраняться от расследования, делая вид, что никакого участия во всём этом не принимал.
Выслушав мужчину, Вандербильт-Хейз улыбнулась, покачав головой.
— Да, утёр им нос. На чём вообще строится обвинение? Оно же не могло быть совсем выдуманным?