Элинор замерла, вглядываясь в полотно с новым пониманием.
— Так вот почему тени такие печальные… — тихо сказала она. — Они не угрожают ему. Они просто хотят, чтобы он их наконец заметил.
— Именно, — кивнул Билли, чувствуя, как теплеет внутри от того, что она уловила его мысль. — Иннесс считал, что искусство должно трогать душу, а не просто радовать глаз. И здесь он этого, бесспорно, достиг.
Девушка чуть-чуть, насколько позволяли приличия, прижалась к кавалеру, чтобы придать своим следующим словам оттенок интимности.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя совершенно необразованной девочкой, — доверчиво поведала Элинор, и в голосе её слышалась мягкая, почти кокетливая улыбка.
Билли открыл было рот, чтобы возразить, — он и не думал её ни в чем укорять, напротив, ему льстило, что она слушает его с таким неподдельным интересом, — но девушка уже отстранилась и потянула его к следующей картине. А Блэк млел. Пусть такие мимолётные касания пока оставались максимумом, который дозволяла Элинор, даже они заставляли Билли терять голову. Каждая встреча оставляла его в состоянии возбуждённого счастья, после которого оставалось только нетерпение и жажда следующей.
Они закончили знакомство с картинами и должны были остаться на встречу с художниками, но Элинор выбрала момент и утянула своего спутника на улицу. Билли был совсем не против променять что угодно на возможность остаться с девушкой наедине.
Свежий вечерний воздух ударил в лицо, и Элинор, сделав глубокий вдох, рассмеялась — звонко и свободно.
— У меня голова кругом идёт от всех этих имён и стилей, — призналась она, поднимая на Билли сияющие глаза. — Ты, наверное, считаешь меня ужасно недалёкой.
— Ничего подобного, — возразил он, чувствуя, как сердце начинает биться чаще от одного ее взгляда. — Вы… вы просто не имели возможности заниматься этим систематически. Но ваш вкус безупречен, мисс Уэллс. Вы выбрали именно ту картину, которая стоила того, чтобы о ней говорили.
— Может быть, — она чуть склонила голову, и прядь волос выбилась из-под шляпки, упав на щеку. — А может, я просто хотела услышать, как вы объясняете, Билли. У вас это очень хорошо получается. И голос у вас… приятный.
Он сглотнул, не зная, что ответить. Элинор, заметив его смущение, мягко улыбнулась и взяла его под руку — жест, который она позволяла себе лишь в такие уединённые минуты.
— Пойдёмте, — сказала она. — Прогуляемся по парку, пока совсем не стемнело. И вы расскажете мне еще что-нибудь. О чем угодно. Мне нравится, когда вы говорите.
Они свернули на боковую улочку, где тени от газовых фонарей ложились на брусчатку длинными, колеблющимися полосами. Элинор оглянулась через плечо и, заметив в отдалении две фигуры в штатском, которые держались на почтительном расстоянии, чуть заметно нахмурилась.