Он вышел в ординаторскую, опустился в кресло, и только тогда, убедившись, что он один, вынул из кармана то, что дал ему умирающий.
Это была печать.
Но не простая. Не уездного исполкома и не канцелярская.
Она была выточена из тёмного, почти чёрного гематита или лабрадора, отполированного до зеркального блеска. Размером с половинку куриного яйца. На её торце, под углом, был вырезан герб — двуглавый орёл, но без корон, а со скрещенными молотом и якорем, окружённый дубовыми листьями. Внизу, по окружности, тончайшей вязью была вырезана надпись: «ВРЕМЕННЫЙ ВЕРХОВНЫЙ ОРГАН ПО СООБЩЕНИЯМ».
Гробовский пришёл ранним утром, хмурый, не выспавшийся.
— Ну, Ваня, рассказывай, что там у тебя. Небось нашёл тело Оболенского, загадку нашу неразгаданную?
— Хуже, — тихо сказал Иван Павлович. Он огляделся, вынул из кармана тряпичный сверток и развернул его на грубо сколоченном столе. — Посмотри. Это Зарудный передал мне перед смертью. Стащил у Оболенского.
— Однако… — присвистнул Гробовский, разглядывая печать. — «Временный Верховный Орган по Сообщениям»… ВВО… Я думал, это байки. Страшилки для чекистов-новичков.
— Что за байки?
Гробовский выпрямился, закурил.
— Легенда. Летом 18-го, когда всё катилось к чертям, группа «спасателей Отечества» — инженеры, железнодорожники, бывшие министры, умные головы из спецслужб — создали кое-что. Орган, или структура, не знаю даже как правильно назвать. Не белые, не красные. Над-власть. «Орган», который должен был сохранить инфраструктуру, если государство падёт. У них были свои шифры, свои агенты, свои схемы. Очень разветвленная сеть была. Что-то вроде клуба масонов. И главное — их распоряжения в сфере транспорта и связи выполнялись по инерции, по старым связям, иногда даже нашими же совслужащими, не понимавшими, чей приказ они исполняют. Потом их, вроде как, придавили. Но видимо не всех. Кое-какие элементы все же остались.
Он ткнул пальцем в печать.
— Эта, судя по символам (молот и якорь — труд и транспорт), — одна из главных. Возможно, для санкционирования экстренных перебросок грузов. Любых грузов. В обход всех наркоматов, комитетов, проверок.
Иван Павлович почувствовал, как холодок пробегает по коже.
— То есть, имея эту печать и зная нужные слова, или имея нужные бланки…
— … можно легализовать что угодно, — мрачно закончил Гробовский. — Нефть? Пожалуйста, «экстренная переброска для нужд Органа». Оружие? «Спецгруз по мобилизационному предписанию». Золото? «Перемещение стратегического запаса». Состав с таким сопроводительным листом, скреплённым ЭТОЙ печатью, пройдёт через любые заслоны. Его не будут досматривать. Его будут охранять. Потому что для десятков старых специалистов на местах эта печать — священный символ той самой «настоящей», «технократической» власти, которой они в душе служат до сих пор.