Темная лестница, забитая всяким хламом площадка… неприметная дверь…
Тряхнув бородой, дворник загремел ключами…
— Тихо! — вытащив револьвер, шепнул Валдис. — Максим — за мной. Товарищи гражданские — ждите.
Ну, что же… Правильно, в общем-то, распорядился.
Чекисты осторожно проникли в квартире… Через пару минут на площадку выглянул Шлоссер:
— Иван Палыч! Там, похоже, по твоей части…
Чекист Мелентий Лыков лежал на койке, широко раскинув руки и устремив взгляд в потолок. Сердце его не билось, пульс не прощупывался. По всей квартире стоял специфический запах лекарств.
— Мертвее мертвого! — глянув, констатировал доктор.
Проведенное вскрытие показало отек легких, что, вместе с другими признаками, давало полную клиническую картину тяжелой инфекции, спровоцированной все той же «испанкой».
Что же получается, Лыков заразился случайно? Или к этому приложил руку Потапов? Но, зачем? Ведь Веретенникова-то убрали явно по заданию тайной организации «спасителей Отечества»! Конторы, как прозвал ее Иван Павлович, а следом за ним, и все остальные посвященные в государственные секреты люди. Да-да, для Потапова Веретенников никакой опасности не представлял… Что же, выходи, он просто оказал Конторе услугу? За деньги? Или что-то попросил взамен, так сказать — баш на баш? Пусть звучит банально, но, вот уж, поистине, вопросов пока было больше, чем ответов. Да и ответы-то — чисто предположительные.
Возбуждать дело по поводу смерти Мелентия Лыкова, конечно же, никто не стал. Ну, подхватил человек инфекцию, заболел да умер — дело житейское. И все же, и все же… Вот, чувствовал Иван Павлович в этом деле опытную руку Потапова — и все тут! Друзьям своим, чекистам и Ковалеву, всю плешь проел. Леонид Игнатьевич, наконец, не выдержал, сдался и сам предложил еще разок навестить тайное убежище Лыкова.
— Только вот, не знаю, Иван Палыч, что мы там найдем? — садясь в «Минерву», сетовал Леонид Игнатьевич. — Квартирку обыскали, дворника да соседей опросили… Ничего ж подозрительного! Правы наши друзья чекисты — заболел человек да помер. Случайность! Не понимаю, что тут еще копать?
— И все-таки, еще посмотрим.
— Чисто из уважения к тебе, дорогой Иван Павлович!
— Стакан протертые вспомни!
Действительно, один из трех граненых стаканов, имевшихся в скудном хозяйстве Лыкова, был тщательно протерт… Как и дверные ручки! Что, вообще-то, наводило на вполне определенные мысли…
А еще очень плохо было то, что внезапно куда-то исчез Лемехов — Лемех. То ли почувствовал, что запахло жареным, и решил залечь на дно. То ли… То ли дело обстояло куда как хуже! Зная Потапова, можно было смело предполагать самое плохое.