Ковалев кивнул:
— Товарищ Гробовский уже в курсе, ему доложили утром. Он, кажется, собирается выезжать в больницу для повторного допроса.
— Хорошо. — Доктор присел на край стола, задумался. Потом резко поднялся. — Сергей Ильич, вы не могли бы организовать мне срочную связь с Гробовским? Телефон, телеграф — что угодно. Мне нужно передать ему сообщение. Личное. Очень важное.
— Сделаем, Иван Павлович. — Ковалев сделал пометку в блокноте. — Через комендатуру ЧК можно отправить шифровку. Дойдёт быстрее почты.
— Отлично. Пишите.
Помощник приготовил карандаш. Иван Павлович продиктовал:
— «Алексею Николаевичу Гробовскому. Срочно. Варасюк приходит в себя. Память восстанавливается. Это наш главный шанс узнать правду. Предлагаю не медлить. Петров».
Ковалев записал, перечитал вслух.
— Всё верно. Отправляйте немедленно.
Помощник вышел. Иван Павлович снова подошёл к окну. За стёклами моросил мелкий осенний дождь, по стёклам стекали капли, искажая очертания города.
Варасюк заговорит. И тогда, возможно, пазл начнёт складываться. Кто передал ему печать? Был ли это Свешников? Или кто-то повыше? И почему печать оказалась именно у него, у музейного чиновника, а не у какого-нибудь подпольщика?
Ответы были рядом. Оставалось только дождаться и надеяться, что Потапов не успеет нанести новый удар раньше.
По поводу Варасюка Гробовский телефонировал лично Иваны Палычу, в кабинет Наркомздрава. Да, собственно, чего-то интересного Александр Енакиевич сообщил мало. Насколько понял доктор, Контора использовала Варасюка втемную, щедро вознаграждая за услуги.
— Короче, обычный взяточник ваш Варасюк, вот что! — смеялся в трубку чекист. — Однако, меры к нему принять надо! Таким нечистоплотным типам в наркомате не место!
— А про Потапова? — дождавшись паузы, переспросил доктор. — Про Потапова он ничего не сказал?
— Фамилии такой Варасюк не знает, — Гробовский отозвался, чуть помолчав в трубку. — Что и понятно. Про икону же вспомнил, когда надавили. Истово клянется, что никакой культурно-исторической ценности она не представляет! Врет, конечно… Но, поди, докажи теперь! Икону-то пока так и не перехватили… А кто ему по башке в вагоне стукнул, Александр Енакиевич не видел. Мол, попросили прикурить, повернулся… И все! Такие вот дела.
— А разрешение на вывоз?
— А в разрешение, как ты помнишь, вместо фамилии — прочерк. Кого хочешь, вписывай… — Алексей Николаевич невесело хохотнул и продолжил. — Кабы не Лизанька, так мы бы и вообще про разрешение это не знали. Как и про запланированную встречу… Нажали и тут!
— Ну?
— Что — ну? Раскололся, поведал… Мол, хотел прикупить пару книжечек у некоего товарища, с коим случайно познакомился на рынке. Как выглядел товарищ? Худой, энергичный…в очках. На вид лет сорок.