— Нисколько не сомневаюсь в Ольге Яковлевне. Но, спросить надо!
Встав, Гробовский подошел к двери:
— Ольга Яковлевна! Можно вас на пять минуток…
Стук «Ундервуда» резко смолк. В приемной наступила тишина. В кабинет вошла секретарша в длинном черном платье, пошитом еще в Бог знает каком лохматом году, но даже сейчас выглядевшем вполне презентабельно. Худое волевое лицо, всклокоченная прическа, пенсне, желтые от табака пальцы. Сколько же лет было Ольге Яковлевне? Сорок? Все пятьдесят? Или больше? Секретаршей она служила еще с царских времен, с земской управы…
— Посетители? — прокуренным голосом переспросила Ольга Яковлевна. — Да, заходили. Вас, Сергей Сергеевич, спрашивали. Товарищ Ростиков из Водоканала и один паренек из «Вечерних новостей». Да, еще один совработник из Москвы был! Из Наркомпроса.
— Из Наркомпроса? — насторожился Гробовский. — Часом, не Варасюк?
Секретарша покачал головой:
— Нет. Он Сидоровым назвался.
— Такой невысокий, щекастый? — подал голос доктор. — Еще и лысеющий… Одет обычно во френч. И — с желтым таким портфелем.
— Нет, нет, совсем не так! — Ольга Яковлевна потеребила кончик носа. — Тот как раз вовсе не рыхлый! Наоборот — худой, жилистый, в очках. И весьма темпераментный, как мне показалось.
Спросив разрешения, Ольга Яковлевна принесла из приемной пачку папирос «Октябрина» с изображением разбитной курящей крестьянки в ярком цветастом платке. Гробовский галантно чиркнул спичкой… Иван Палыч закашлялся.
— Лицо бритое, узкое… мне почему-то показалось — немного странное… — выпустив убойной силы дым, продолжила секретарша.
— А шрам? Шрама вы не заметили? — доктор привстал со стула. — Вот тут вот, над левой бровью. Такой тоненький, белесый… ниточкой…
— Нет, шрама не было, — секретарша повела плечами.
— Ольга Яковлевна! — вновь перехватил инициативу Гробовский. — Вы сказали — странное лицо?
— Ну, такое… матовое, что ли… словно бы неживое.
— Неживое… хм… А одет? Одет во что был?
Секретарша стряхнула пепел:
— Да обычно одет. Толстовка, летние брюки… туфли дешевые, парусиновые, светлая кепочка.
— Парусиновые туфли? — распахнув пошире окно, резко обернулся Гладилин. — Кепочка? Да я ж, похоже, с этим товарищем на лестнице столкнулся! Еще показалось, он так быстро прошмыгнул. И больше никого в коридоре не было!
— А он в приемной вас спрашивал! — встав со стола, Ольга Яковлевна подошла к окну. — Я сказал — вы нескоро будете, а он… Он вдруг на папиросы мои посмотрел. Ну, на «Октябрину». Улыбнулся так, сказал, мол, в ларек, на углу, «Комсомолку» завезли… Ну, такие, знаете, крепкие папиросочки, второй класс. Одиннадцать копеек пачка. Я их больше люблю… Да всегда их и курила, но вот пока не завозили…