— Ну вот! Так едем же!
— Ох, Иван Палыч! На авантюру толкаешь.
— Я просто зайду! Поговорю, посмотрю… А вы подстрахуете.
Все вчетвером поехали на наркомздравовской «Минерве» с водителем.
— Померанцев переулок, семь, — Иванов продиктовал адрес, словно таксисту. — Знаешь, где?
— А то! — тряхнув челкой, отозвался шофер. — Бывший доходный дом Мелетеных. Приметный такой, с мансардой…
— Да-да, с мансардою, да.
Машину плавно покачивало на узкой мостовой. Пахло паленой листвою и дымом. Позади вдруг послышался вой сирены! Водитель поспешно прижался к тротуару, пропуская красную пожарную машину с лестницей и помпой.
— Горит что-то! — высунулся в окошко доктор.
— Да видим, — Иванов отрывисто кивнул и пригладил растрепавшиеся волосы рукою.
Впереди, над крышами, рвался к небу огромный столб черного дыма! Иван Палыча вдруг охватили самые нехорошие предчувствия.
— Ну, все, приехали, — остановив машину, обернулся шофер. — Вон ваш седьмой дом. Где пожар на крыше!
Горели мансарды… И горели, надо сказать, здорово! Пожарные проворно разворачивали шланги…
— Такой взрывяга был! — переговаривались столпившиеся обыватели.
— Да уж, бабахнуло, так бабахнуло!
— Эвон, в соседних домах стека повылетали!
— Говорят, керосин там, на чердаке, хранили!
— Керосин? Да что вы, милейший! Судя по взрыву, больше на динамит похоже.
Заработала помпа. Из пожарный шлангов рванули вверх мощный водяные струи. Из парадного вдруг выскочил пожарный, подбежал к старшему, поправляя на ходу закоптившийся от дыма шлем:
— Лука Фомич! Вызывай милицию. Там труп обгорелый!
Октябрь 1919 года встречал Москву пронзительным, колючим холодом, не свойственным сентябрю. По булыжным мостовым кружили желтые листья, смешиваясь с мусором и обрывками агитационных плакатов.
Политическая жизнь билась неровным, тяжелым пульсом. Москва еще не отошла от потрясений, которые сотрясали страну еще совсем недавно. На вокзалах, забитых теплушками и мешочниками, было не протолкнуться. Говорили, что в вагонах едут не только красноармейцы, но и тиф — страшный спутник гражданской войны, косивший армии похлеще пулеметов. Сыпняк уже поднимал голову в губерниях, и медики понимали: если не остановить заразу сейчас, к зиме она выкосит и тылы, и фронт. Про «испанку» тоже чего много говорили, хотя и боролись с ней уже нещадно.
Из действующей власти многие кивали в одну сторону, где стоило искать помощи, особенно в вопросах медицины.
Иван Павлович Петров стоял у окна своего временного кабинета в здании Наркомздрава на Сретенке и смотрел, как дворник сгребает мокрые листья в кучи.