— Икону вы уже угробили, — холодно перебил Гробовский. Ему было и жалко их, и противно от этой грязной суеты, когда решались судьбы государства.
— Мы можем… мы можем рассказать! — Мишка говорил быстро, путаясь, хватая Гробовского за полу шинели. — Про… про того доктора! Из больницы! Про того, за которым следят!
Воздух в бане словно загустел. Гробовский медленно присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с мальчишкой. Его голос потерял официальную сухость, став тихим и очень опасным.
— Какого доктора? Что видели? Говори. Чётко.
— Доктора Петрова, — прошептал Мишка, оглядываясь, будто боялся, что его услышат даже здесь. — Мы… мы ночевали в стогу за больницей, когда того барина привозили. Потом… потом мы видели. Одного мужика. Он тоже следил. Не как вы. А тайком. Из-за забора. Днём и ночью. Он нам даже… — мальчик заглотал слюну, — … он нам даже дал хлеба разок, чтобы мы не шумели и не вылезали, когда он за больницей сидел. Сказал: «Тихо тут, наблюдательный пункт». А потом, вчера… вчера мы у колодца видели, как он с другим говорил. Тот другой спрашивал: «Ну что, доктор-то выходит?» А наш мужик сказал: «Выходит. Ждём указаний. С товарищем Веретенниковым всё чисто, молчит»…
— С товарищем Веретенниковым все чисто — молчит, — потерев переносицу, негромко повторил доктор. — Не знает ничего толком — потому и молчит.
— Так я же говорю! — Гробовский хмыкнул и достал портсигар.
Друзья продолжали давно начатый разговор на больничном дворе, усевшись на лавочку под старою липой.
— И, знаешь, мне кажется, коли б Веретенников знал что-то действительно важное… — сунув в рот папироску, чекист чиркнул спичкой. — Так его б убрали давно. Поверь, Иван Палыч, возможностей у этой конторы хватит. И корни у нее — везде! Особенно — на транспорте. Тот же Викжель, думаешь, тогда, в восемнадцатом, бесследно сгинул? Исчез, растворился? Ага, как же! Все нужные люди до сих пор на местах. Не боятся никаких чисток.
Викжель… — припомнил доктор. Всероссийский исполнительный комитет профсоюза железнодорожников. Могучая и влиятельная контора… была. И немало крови новой власти попортила. Естественно, никуда она не сгинула — до конца не разгромили, щупальца, метастазы, остались. Срослись с Конторой… вернее, влились… А, может быть, этот вот «Временный верховный орган» — в какой-то мере тот же Викжель? По времени все вполне складывается. В таком разе, Гробовский абсолютно прав — прикрышка у этой конторы серьезная.
— Интересно… — Иван Павлович сунул в рот сорванную у лавки травинку, пожевал задумчиво. — Интересно, кто их крышует?