Иванов покусал губы и прищурился:

— А ведь ты, Иван Палыч, прав! Веретенников-то явно маузером продырявлен! Пули навылет прошибли… прямо через сердце… А маузер как раз у Лемехова и был!

Лемехова так и не нашли. Как видно, залег на дно, что и понятно. Зато сотрудник ВЧК Мелентий Лыков, казалось, весь был, как на ладони — иди и бери! Правда, только вот что предъявить-то? Непосредственным начальников Лыкова был Яков Блюмкин, а он своих людей просто так не сдавал. Нужно было действовать тонко!

Пришлось просить помочь Лору. Та не отказалась, чрез нее и узнали, что Евгений Лемехов был оформлен, как секретный сотрудник и личный агент Лыкова. Пазл, вроде бы как складывался. Только вот еще бы показания самого Лемехова — а с этим пока было туго.

Да и Лыков вдруг перестал приходить на работу… Иванов осторожно поинтересовался у шефа — где? Мол, занял червонец и пропал!

— Да не пропал, — смеялся Феликс Эдмундович. — В отпуске он, по здоровью. На следующей неделе выйдет — отдаст.

— Вот так вот, ребята! — кончив рассказ, Иванов откинулся на стуле.

Объединенная комиссия вновь собралась в Наркомздраве — Иван Павлович никогда не забывал про «ожившего» Потапова, и на этот раз решил нанести удар первым, не дожидаясь новой вспышки рукотворной эпидемии. От Потапова можно было ожидать всего.

— Думаю, именно Потапов приложил руку к убийству Веретенникова! — вслух предположил доктор.

Шлоссер пробуравил его взглядом:

— А, может, это таинственная Контора чистит свои ряды?

— Может быть и так, — согласился Иван Павлович. — Что гадать? С Лыковым потолковать надо! И еще интересно — что у него со здоровьем-то?

— В комнате, в общежитии, его уже три дня как нет, — вытаскивая из кулька булочки, доложил Иванов. — Но… все же его берлогу мы вычислили, не так оказалось и трудно. И, знаешь, Иван Палыч, кто помог?

— Лора? — доктор вскинул глаза. — Которая Юлия… Она же еще и Лена…

— Все-то ты знаешь! — разочарованно протянул чекист. — Да, Лора! Он, видишь ли, к ней клеился… И как-то предложил зайти «на чай». Указал даже, куда… Лора, конечно, отказалась, но адрес запомнила — Большая Никитская, восемь.

— Большая Никитская? — Шлоссер вскинул глаза. — Это ж недалеко. Прокатимся?

— Хорошо б с собой фотографию… — осторожно заметил доктор.

Хохотнув, Иванов похлопал себя по карману:

— Эх, Иван Палыч! Обижаешь.

Дворник опознал Лыкова сразу:

— Это ж с нашей… С двенадцатой квартиры жилец. Снял недавно.

— Сейчас дома он? Ключи запасные от квартиры есть?

— Да не знаю… А ключи, оно понятно, имеются! Правда, от черного хода…

— Ничего, отец! От черного, так от черного… Веди!