— Либо Зарудный успел её кому-то передать, — закончил Иван Павлович. — Мне.

— Именно. И если мы сразу начнём её прятать, мы лишь подтвердим вторую версию и сделаем тебя единственной мишенью. Нужно создать иллюзию, что печать пропала, и её ищет не только он, но и мы. Что она — ворох проблем, от которого мы сами хотим избавиться.

— Как?

— Работаем в два этапа, — Гробовский начал выстраивать схему на пальцах. — Этап первый: блеф и утечка. Завтра я официально, через бумаги, запрошу из Москвы дополнительные данные по Оболенскому. Создам шум. А ты, как главный врач, заявишь, что при описи вещей покойного Зарудного обнаружилась некая странная металлическая вещица, непонятного назначения. Ты, мол, не придал значения, сдал её вместе с прочим в опечатанный мешок.

— То есть мы даём Лаврентию надежду. Печать не ушла в неизвестность. Она здесь, её можно добыть. Он попытается её украсть из казённой палаты или из кабинета.

— Попытается. И мы его поймаем с поличным на краже казённого имущества. Мелко, но уже повод для задержания и допроса, — Гробовский вдруг глянул на Ивана Павловича очень серьёзно. — Но этот план-минимум очень и очень рискован.

План был запущен с утра следующего дня. Всё сделали по регламенту.

Иван Павлович провёл формальную опись вещей покойного Зарудного. В протоколе, среди прочего, рукой доктора была внесена строчка: «Металлический предмет цилиндрической формы с вырезанными изображениями, предположительно печать. Помещён в опечатанный пакет № 3».

В тот же день, во время обеда в столовой, Иван Павлович, якобы в сердцах, пожаловался:

— И зачем мне эти хлопоты с покойным-то начальником? То личные вещи какие-то странные опись составляй, то чекисты документы допрашивают… Вот ещё какую-то железяку непонятную в кармане нашли, печать, что ли. Теперь, гляди, Гробовский заведёт на неё целое дело, бумагомарания прибавится. Лучше бы она пропала, ей-богу.

Как и предполагал Гробовский, через два часа об «интересной железяке» начальника-покойника шептались в каждом углу. А к вечеру Гробовский действительно нагрянул с официальным запросом, потребовав показать ему «все изъятые у Зарудного предметы, особенно штамповального или печатного свойства».

Сигнал был подан: печать здесь, её не унесли, к ней есть интерес, но пока её не тронули.

Два дня прошли в напряжённом ожидании. Гробовский разместил в больнице двух своих людей под видом санитаров, а сам с Иваном Павловичем дежурили по ночам в маленькой комнатке за стеной ординаторской, откуда через незаметную щель в перегородке был виден сейф.