Лаврентий проявил выдержку профессионала. Никаких следов. Больница жила своей обычной жизнью: кашель в палатах, звон посуды, запах карболки.

Настала третья ночь. Иван Павлович уже начал сомневаться, клюнет ли волк на приманку. И тут, ближе к четырём утра, когда смена была самой уставшей, а темнота — самой густой, они его услышали.

Не скрип двери — её открыли мастерски. А тихий, едва уловимый звук, будто кошка ступала по линолеуму. Иван Павлович замер, прильнув к щели. В луче света от уличного фонаря, падающего в окно, он увидел тень. Невысокую, стремительную, знакомую. Лаврентий.

Тот двигался как призрак. Он обошёл стол, даже не взглянув на бумаги. Его цель была одна — старый, массивный сейф в углу. Замок на нём был простой, и Гробовский намеренно не стал его менять, лишь имитировал сложную пломбу из сургуча и шпагата, которую легко было сковырнуть.

Лаврентий проработал меньше минуты. Раздался мягкий щелчок. Дверца сейфа отворилась беззвучно. Он запустил руку внутрь, нащупал холщовый мешок, быстро развязал его. Пальцы выудили из груды вещей тот самый «металлический предмет цилиндрической формы». Конечно же это была не печать, а тяжелая латунная гильза от артиллерийского снаряда, которую Гробовский положил для веса и правдоподобия.

В этот момент в ординаторскую ударил яркий свет. Гробовский щёлкнул выключателем. В дверях, перекрывая выход, встали его люди.

— Ну что, товарищ Веретенников? Нашли свою «печать»? — спокойно спросил Гробовский, выходя из укрытия. В его руке был наган.

Лаврентий замер на долю секунды. Его лицо, освещённое теперь ярко, исказила не ярость, а холодная досада — как у шахматиста, попавшего в очевидный, но досадный просчёт. Он бросил взгляд на гильзу в своей руке, потом на Гробовского и Ивана Павловича.

— Поздравляю, — тихо сказал он. — Хорошо сыграли. Для провинции.

Он не бросился бежать. Не полез за оружием. Он просто медленно выпрямился, положил гильзу на стол. Его движения были почти церемонными.

— Руки за голову. Прислониться к стене, — скомандовал один из «санитаров», уже держа наготове наручники.

Лаврентий послушно поднял руки. Но его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по Ивану Павловичу.

— Доктор… Вы ведь понимаете, что это только начало? Меня возьмут. Но организация… она не я. И теперь вы у них в списке. Под самым первым номером.

Его взяли быстро и без лишнего шума. Когда его уводили, Гробовский обменялся с Иваном Павловичем взглядом. План сработал. Они поймали зверя. Но настоящая охота, возможно, только начиналась.

Допросы длились двое суток. Гробовский использовал всё: и давление, и измор, и даже попытку сыграть «своего парня». Бесполезно.