— Бутылки? Не знаю, — рассеянно отозвался Иван Павлович. — А вон продавец…
— Вот вам и шляпки! Выбирайте.
Поставив на прилавок несколько шляпных коробок, лабазник глянул на женщину.
— Здравствуйте, Парфен Акимыч, — заискивающе заулыбалась та. — Бутылочки нынче примете?
— Здравствуй, Аграфена… Да уж, что с той делать — давай!
Кивнув, посетительница выставила на прилавок вытащенные из котомки бутылки — белые и светло-зеленые.
Щелкнув по каждой бутылке ногтем, лабазник довольно кивнул:
— По пять копеек приму…
— Уж давайте…
— Что бычка-то не надумали еще продавать?
Услыхав про бычка, доктор насторожился…
— Я-то бы давно его, ирода, на мясо, — взяв деньги, Аграфена махнула рукой. — Да Гаврила не дает никак… Ладно, пойду…
Женщина вышла, и Пафнен Акимыч прищелкнул языком:
— Хорошие бутылочки! Добрые, ранешние… «Красноголовка» — водка такая при старом режиме была. Хорошая! И откуда у Гаврилы такая? Это кто ж его поил? Ну, что, выбрали шляпку?
— Да. Вот эту, пожалуйста.
С перевязанной подарочной лентой коробкой Иван Павлович и предстал перед женой:
— Вот… Тебе подарочек. Ты говорила, шляпку забыла.
— Ой… Спасибо, Иван! Я померяю?
— Ага…
Анне Львовне Петровой (в девичестве — Мирской) недавно исполнилось двадцать три года. Стройная высокая блондинка с серыми жемчужными глазами, она была чудо, как хороша, и даже беременность ничуть ее не портила, скорее, лишь добавляя шарма. Роды ожидались в ноябре…
— Красивая ты у меня! — подойдя к зеркалу, Иван Павлович обнял жену и погладил по животику.
— Да и ты у меня красавЕц! — сняв шляпку, хохотнула Анна. — Особенно во-он та царапина… Бык?
— Откуда знаешь?
— Так деревня же!
Постучав, в дверь заглянул Андрей:
— Иван Павлович, Анна Львовна! Совсем забыл сказать. Аглая… Аглая Федоровна звала вас к шести часам на ужин!
Супруги вышли полшестого.
— Пройдемся, не торопясь, — поучала по пути Анна Львовна. — Прогуляемся, воздухом подышим. В лабаз за бубликами зайдем.
— Что-то не видал я там бубликов…
— Тогда пряников купим! Пряники уж там точно есть, — Аннушка подняла вверх указательный палец. — И торопиться не будем. Приличнее на пять минут опоздать, чем явиться на десять мину раньше.
Вот тут доктор был согласен.
Купив пряников, молодая чета неспешно прошлась вдоль школьной ограды, на воротах которой висел плакат — «Летний лагерь 'Красные скауты». Во дворе кто-то командовал пронзительно-звонким голосом:
— Раз-два, раз-два… левой! Правое плечо — вперед… песню… запе-вай!
Соловей, соловей, пташечка!
Канареечка жалобно поет!
— нестройным хором затянули «красные» скауты…