— Отряд… Стой! Раз-два… — громким голосом скомандовала Анюта Пронина. — К перекличке — приступить!
— Ефимов!
— Здесь!
— Лебедева!
— Я!
— Громина!
— Наряд по кухне!
— Лещенко! Где Лещенко? — возмущенно переспросила Анюта. — И Лихоморова я что-то не вижу?
— Анюта, еще Лешки Глотова нет! — просветили из шеренги. — Они спят, по-моему.
— Как это — спят? «Мертвый час» давно уж кончился… Так! Вольно! А ну, пошли, разбудим лежебок!
— И три наряда им по кухне влепим!
Анна Львовна улыбнулась:
— Вот ведь мать-командирша! Ну, что? Пора и в гости…
Школа в Зарном давно уже была средняя, и училось в ней больше сотни человек со всего уезда. Директором пока поставили старенького Николая Венедиктовича, несмотря на то, что вопросы по биографии имелись и к нему… не говоря уже о Вере Николаевне Ростовцовой. Как считали все, та была бы прекрасным директором, однако вот, дворянское происхождение подвело.
— Это местные товарищи осторожничают! — вскользь заметила Анна Львовна. — А то у нас в Совнаркоме дворян нет? Да каждый второй! Я вот даже не понимаю… Комсомольская ячейка в школе имеется, да еще какая боевая… Есть и «Красные скауты»! По всем инструкциям, вполне можно Веру Николаевну назначить. Вот я Сергей Сергеичу подскажу! Завтра же в исполком поеду.
— Ах, милая, — доктор вдруг засмеялся. — В том, что тебя в исполкоме послушают, я нисколько не сомневаюсь. Только вот, для начала неплохо бы саму Веру Николаевну спросить, как считаешь?
Первый, кого супруги встретили еще на подходе к дому, был Алексей Николаевич Гробовский. Бывший сыскной агент, бывший изгой, ныне же — начальник ЧК, муж Аглаи и старый друг доктора.
— Алексей Николаи-ич!
— Здоров будь!
Друзья обнялись. Гробовский галантно поцеловал Анне Львовне ручку:
— А я уж сразу догадался, для каких это «товарищей из Москвы» у нас номер бронируют! Ну, а потом уж и позвонили… Сказали — не афишировать. Вот и не афиширую. Просто к супруге приехал…
— Эй! Эй!
Вышедшая на крыльцо Аглая замахала рукой:
— Ну, что стоите-то? Заходите — все стынет!
Уселись все в горнице, за большим столом. Время было такое — без разносолов — но, все-таки… Холодец в большом блюде, «белый» овсяный кисель, заправленный подсолнечным маслом, ржаные калитки с яйцом да зеленым луком.
Собрались всей семей: с матушкой, с младшими братьями-сестрами… Маленький Николенька спал в соседней комнате, в зыбке.
— Ох, люблю! — взяв калитку, улыбнулся Алексей Николаевичи. — Из-за пирожков ведь, считай, и женился!
— Да ну тебя, — отмахнулась Аглая. — Иван Палыч, а у нас радость нежданная! Батюшка, Федор Кузьмич, писмецо прислал. Интернирован был в Галиполи, сейчас вот домой едет. Так что скоро будем встречать! Нам, кстати, квартиру дают… Сход решил дом при больнице строить. А что, места там хватит! И на работу бежать далеко не надо.