— Мне бы эту гниду, да на войне, да в прицел моего ШКАСа, уж я бы не промахнулся.
Обсуждают, кто это мог быть? Сижу молча, в разговоры не лезу, злоба душит на растяп, которые, поймав, выпустят его на свободу. Я подстраховался и подготовил заранее ещё один вариант поимки маньяка. Он опаснее для меня — могут разоблачить, да и просто взять на карандаш и приглядывать, чего не хотелось бы. Но делать нечего. План железный, подготовленный мною дома.
До города добрались в девять часов утра. Меня высаживают около дома дяди Миши. Быстро выгружаю сумки, чтобы не задерживать спешащих людей, прощаюсь со всеми по-взрослому — за руку, и иду кидать камушек в окно. Вещи-то не бросить без пригляда. Всё-таки Ростов-папа, не абы что. Кидаю, один, другой — никакого эффекта. Беру камушек приличного размера и швыряю в кухонное стекло, чуть не разбив его. Зараза! Неужели не получили телеграмму? Задницей чуял, что подстава будет. А ещё некстати захотелось по-маленькому. А где? В подъезде не хочу, а придется, если не достучусь в ближайшее время.
Аллилуйя! В окошке показывается заспанная морда брательника.
— Окно разобьёшь, — ворчит он и, узрев количество вещей, добавляет: — Ну и Плюшкин же ты, набрал-то сколько!
— Вот эта коробка и эта сумка — ваши, например — босяцкий подгон от бабушки и отца, — возмущённо говорю брату, — Булками давай шевели быстрее, в туалет хочу.
— Как? Босяцкий подгон! Ржу, не могу. Сейчас выйду, спасу тебя, босяка, — хохочет Генка.
Вдвоём мы утаскиваем всё в квартиру, я щедро делюсь бабкиной выпечкой — её столько, что не съесть мне всё и за три дня.
У Генки есть и морозильник, и холодильник. Холодильник полупустой, и свои припасы, я, не разбирая, ставлю снизу, убрав стоящее там на другие полки. В морозилке имеется тощая синюшного цвета курица, частично расчлененная, но места много. Мясо без труда поместилось на пустых ящиках, а к курице присоединились две откормленные домашние тушки от нас.
Ген, мне в обком надо, побудешь дома? — прошу я брата.
И, дождавшись согласия, достаю «план Б» из рюкзака. Капут тебе, маньячелло.
Выхожу в подъезд, и наклеиваю на подушечки пальцев лейкопластырь. В кармане у меня лежат двадцать два подготовленных листка — обычные тетрадные листы, с наклеенными словами, вырезанными из газет с текстом:
Внимание! Шахты и Ростов.
В городе появился убийца-людоед — его фамилия Чикатило, отчество — Романович.
Да, вот таким прямым текстом я решил сообщить информацию. Расклею в малолюдных местах на улице штук двадцать. Потом зайду к Виктору Семеновичу и спрошу, что за убийца? Мол, сорвал объявление на улице.