Размышляя таким образом, собираюсь домой одним из последних. Все расходятся, и в комнате остаются лишь этот недоделанный комсомольский работник, Верка, Наташка и Горин, не желающий терять красивое Веркино тело.
— Ладно, я домой, — прощаюсь со всеми и получаю в спину пожелание от тезки:
— Ты там осторожнее, Генка уже оклемался и караулит тебя у входа.
— Да что это такое⁈ — заволновалась Архарова. — Толя, давай я тебя сейчас провожу.
— Да не стоит, Вер, я его бить не буду, — отказался я и добавил: — Сильно не буду.
Слонов как в воду глядел. Поверженный соперник, ещё хрипя повреждённой гортанью, просипел мне угрозу, как я только вышел во двор. С ним стояла парочка его друзей, а вот моих не было. Вера не позвала ни Кондрата, ни Похаба играть в мафию.
— Вот и встретились ещё раз, — довольно сказал Иванов, окружая вместе с друзьями полукругом меня.
За моей спиной находится стена дома, но ситуация хреновая — все парни выше меня ростом, и мне не отмахаться от них. Попытаюсь, как говорится, «вывезти языком» ситуацию, то есть заболтать. И тут мое сознание взрослого человека мне в плюс.
Начал я, впрочем, за упокой.
— Чё за беспредел? Кодлой на одного? И за что?
— Беспредел, это как? — тормознулся левый наезжающий.
Я чертыхнулся, такого слова в нашем лексиконе не было, но главного я достиг — тормознул ситуацию и переключил внимание.
— Это значит — не по-пацански! Против правил! — поясняю я и сразу задаю вопрос: — Вы чего за чмошника этого заступаетесь?
— Штыба, ты уже наговорил на полгода больницы, но я тебе дам шанс, если ты сейчас встанешь на колени…
— Почему это он чмо? Нормальный пацан, — перебил Иванова, до этого молчавший правый.
— Сначала семиклашку обидел, а потом меня на ровном месте уработать хотел, а сейчас и вовсе толпу собрал, — аргументирую я.
— Не было такого! Парни, не слушайте его, давайте просто по морде ему дадим, как договаривались, — возмущается Генка.
— Вообще-то мы договорились помочь тебе разобраться, вот и разбираемся. Так ты говоришь, он первый напал на тебя, и до этого обидел там кого-то? — тоже заинтересовался левый.
— Да не слушай ты его! Подумаешь, по лбу щелкнул мальчонку, а тебе я за дело хотел врезать — ты мне щелбан отвесил, — сам понижает свой рейтинг Генка.
Слово за словом, и ситуацию я почти вывез. Над Генкой если не смеются, то подтрунивают — это же надо попасться на старый прикол со спором, кто сильней поставит щелбан, да и собрать троих против одного — тоже ему в минус. Иванов это понимает и делает отчаянный шаг — бьёт меня в лицо кулаком. Но к удару я готов и уворачиваюсь, а за моей спиной бетонная стена. Вопль пострадавшего говорит, о том, что стены крушить этот каратека недоделанный пока не может.