Утром прощаюсь со своими родными, хоть и до зимы всего, в худшем случае, но все же надолго мы так не расставались.

— Батя, ты не пей, побереги себя, — прошу я.

— Дык, как не пить, сынок, если наливают? — удивляется тот.

— Вот так. Не пей и всё. Ну, или хотя бы дозы уменьшай, — спорю с ним.

— Нет смысла уменьшать, я, если выпью мало, то трезвый. Зачем переводить спиртное? — говорит алкаш со стажем.

— Пей раз в неделю, да хоть через день начни, не хочу, чтобы с тобой что случилось, — серьёзно говорю ему. — Да и бабуле помогать надо по хозяйству.

— Ничего не надо — свиней не будет, поросят продадим по осени, телка тоже продадим или забьём, а с коровой я привычная, — спорит бабушка.

— С огородом пусть помогает. Слышь, пап? — обращаюсь к сидящему и не знающему, куда деть свои руки, здоровому мужику.

А ведь он расстроен моим отъездом. Скотина я — увел сына от отца. Хотя, стоп! Толик через год или два должен был застрелиться, а я не собираюсь, так что не надо жалеть! В этом момент я простил отцу и тумаки и прочие пьяные выходки. Подхожу и по очереди обнимаю бабушку и отца.

— Ты не болей, а ты не бухай, — даю последние ЦУ своей новой семье и важно сажусь в «Волгу».

Главный агроном — не маленький начальник в колхозе, и директорскую «Волгу» ему выделили под жопу.

— Привет, Толик, а вещей-то у тебя, будто на зимовку собрался, — ржет Акакий Петрович, дядька лет под шестьдесят, тоже фронтовик.

Они ещё молодые сейчас, фронтовики. Петрович был борт-стрелком, вроде, в штурмовике. «Двадцать шесть штурмовок, два сбитых», — всплыло в памяти у меня. Петрович как-то рассказывал нам о войне классе в четвертом. Да, как раз был юбилей Победы — тридцать пять лет.

«Волга» едет не в пример быстрее «Жигулей», и часа за три, или даже меньше, мы доберёмся до города. За час до города по пути встречаем на дороге уазик, с копающимся в машине молодым пареньком в форме милиционера. Рядом машет, привлекая наше внимание, персонаж гораздо солиднее — целый майор — спортивный дядька лет сорока.

— Товарищи, подвезите меня до города, вызвали в управление, и выехал заранее, а сломалась машина, — просит майор.

Возражений нет. Я перетаскиваю свою задницу на левую сторону машины, а справа садится пассажир в форме. Знакомимся и беседуем. Возникает вопрос — чего там срочно надо в городе?

— Я из Шахт, у нас вчера труп нашли молодой девушки истерзанный, — бьёт нас обухом по башке майор и, не стесняясь меня, говорит со злом: — Ножом потыкал, падла, глаза, соски отрезал и прочее.

Я сразу понял, что это незабвенный Чикатило. Суки, я же им писал! Или не дошли письма, или не поверили. В машине сразу воцарилось молчание, а потом Петрович ожесточённо говорит: