— Дон Алессандро, юная донна Каталина выполняя волю герцогини Немур и так в данный момент пребывает в лоне семьи. Не вижу оснований что-то менять в её судьбе.

Между нами будто пролегала нить, опасно натянутая. Она как струна издавала вибрирующие звуки. И это накаляло обстановку на палубе галеона.

Мужчина был настойчив, пытался обаять, пылко разъясняя ситуацию о том, что прекрасные синьорины в нашем лице не могут быть так самостоятельны. Что без мужского участия мы совершенно беззащитны перед изменчивой судьбой. И что вся мужская часть его семьи готова поддержать нас, несомненно, выражая при этом глубокое уважение и заботу.

Это была маска. Которая будто въелась ему под кожу. Он носил её годами и не собирался снимать ради нас. Он сросся с ней. Манерная фальшь, на которую клюют юные и неопытные девушки. Феерическая пыль в глаза, и большая кипа венецианского кружева в вороте модного камзола. Надушенный манжеты пышных рукавов. Интересно, что за всем этим стоит?

Его речь была витиеватой и многообещающей, глаза с поволокой следили словно по отдельности за мной и за княжной, за всеми…

«— … отчего же издали он мне показался достойным внимания, уж лучше вести переговоры с тем, другим».

— Дон Армандо Витторе делла Торризи, он проявлял своё участие к нашей семье в Венеции много лет назад. Это имело просто трагичные последствия. Оставьте эти разговоры. Мы говорим на разных языках.

Возможно, на самый минимум я была растеряна происходившим. Хорошо, что чувствовала спиной поддержку своих дам. Он ничего не понял про «разные языки», печально.

— Дон Витторе, в данный момент находится в Версале, ваша светлость. Он необходим Венеции как воздух, как тёплый бриз океана, и именно как её представитель во Франции. Король Людовик держит с ним советы по слишком многим вопросам внешних отношений наших стран.

«— странно два заклятых врага при дворе одного короля, чем развлекают они его? Благородные синьоры Торризи и Бертолини, или они уже забыли про гибель Лидии и её брата?»

— Я готова вести переговоры, в будущем с доном Витторе. Возможно. Только не могу понять, что интересного он мне может предложить. Люблю достойные коммерческие проекты, но никак не собираюсь становиться чьей-либо maîtresse officielle, как он этого хотел в Венеции. В данный же момент мы все спешим попасть в своё имение на юго-востоке Франции. У нас на руках полугодовалые дети. И любое промедление, мягко говоря, нежелательно.

Он улыбался и как ему верно казалось обольстительно.

Мои слова про официальную шлюху при главе его рода он проглотил не поморщившись. Мои дамы стояли рядом, и венецианца это нисколько не смущало.