— Не хочу вам мешать, но подводы уже на подходе к воротам, а вы загораживаете проезд, — тоном «я-вас-просто-уведомляю» сообщила волкоухая. Интонациями она, с тех пор как мы расстались, явно потренировалась владеть: посторонний вряд ли бы услышал едкое ехидство. А я вот услышал.
— Представляешь, эта недотрога так ни разу и не дала мне потискать свои мягкие
ушки ! — оторвавшись от меня, сделав «страшные глаза» громким, едва ли не на весь двор, шёпотом сообщила Милана. Упомянутые органы слуха предательски дёрнулись, сделав попытку прижаться к голове разумной химеры.
— И тебя рад видеть, Таня, — улыбнулся я девушке, подходя к предусмотрительно вставшей сбоку от ворот красавице вместе с и не подумавшей меня отпустить Милой. Острые меховые треугольники опять дернулись, а щёчки химеры явно против воли начал заливать румянец — волкоухая и не подумала сопротивляться, когда я притянул её к себе свободной рукой. Наши губы встретились… Смертельный номер, не повторяйте это дома — трюк выполнен профессионалами! Целовать одну девушку, едва закончив целовать другую, причём первую так и не выпустив из объятий — верный способ нарваться на оплеуху. Обычно. Но блондинка-баронетта, наоборот, с радостью заключила в объятия нас обоих… а потом попыталась поцеловать Таню сразу после меня. Вотще, разумеется: химера ловко увернулась, ещё и фыркнула пренебрежительно… не переставая прижиматься ко мне.
— Недотрога, — деланно поджала губки Мила.
— А ты — странная! — тут же припечатала звероухая… удобно устроив свою голову на моём плече и вжавшись носиком мне в шею.
— Любить своих близких — это не странно, это — нормально, — менторским тоном заявила леди Пэр. В ответ ей донеслось… громкое и пренебрежительное сопение. Мне в шею. У меня сложилось полное впечатление, что я слышу продолжение давешнего разговора, но спросить «девочки, я вам не мешаю?» не успел. Телеги начали заезжать во двор. И на козлах первой же оказалась ещё одна знакомая мне личность. Больше трёх лет прошло, но пухлый купец только ещё больше округлился, и ничуть не изменил своей привычке одеваться на манер светофора.
— Рамон, какими судьбами? — спросил я, чувствуя, как на лицо сама собой выползла отнюдь не добрая улыбка. Судя по тому, как подпрыгнул гильдеец, он меня тоже узнал. Узнал, и вспомнил, при каких обстоятельствах мы расстались. Пройдоха ловко заставил меня прикрыть своим геральдическим плащом провоз дорогостоящих фруктов через таможню королевства Балот без обложения пошлиной — тогда я практически не разбирался в реалиях жизни в королевствах, и особых затруднений ему эта манипуляция не доставила. Да, он потом извинился, в том числе и в утилитарной форме — отдарился частью тех самых фруктов, а у тогдашнего меня руки были коротки лезть на представителя Гильдии Торговцев. Но осадочек, что называется, остался.