— Спешиваемся и привязываем лошадей, — коротко приказал я. — Косточка, проверь, что за поворотом. Только аккуратно .
— Командир, — укоризненно пробурчал мне здоровяк прежде, чем беззвучно кануть в лесу. В отличии от Соболя штатному снайперу десятка почему-то не требовалось освежать былые навыки. Вообще-то я должен был послать Баюна — именно он был у нас разведчиком, но… Скажем так, даже при лейтенанте сержанту самому бегать не по чину. Это если официально. А если по правде — мы старались беречь только-только выкарабкавшегося после страшного магического ранения товарища. Пусть учебный бой он после выписки выдержал — не стоило подвергать организм экстремальным нагрузкам. Я постепенно, по одному убирал из его тела заклинания-закладки, независимо контролирующие работу отдельных органов, но в любой момент был готов вернуть всё как было. Вот доберёмся до деревни, я растрясу местную колдунью, или кто у них там на самом деле зельями занимается на предмет доступа к «живой воде» — может, удастся наконец полностью избавиться от магических «костылей»…
— Около четырёх сотен метров по дороге от поворота, — Косточка возник передо мной так же внезапно и беззвучно, как и пропал. — Мысь напала на группу из пяти всадников…
Понятно, можно не дёргаться. Гигантская плотоядная белка — хищник-одиночка, причём не из тех, что способен подкрасться . Спешить к месту схватки тоже смысла нет: или атакованные тварь завалят, или смогут оторваться, или у кого-то будет кровавый пир. Во втором случае есть шанс, что они будут мчать в нашу сторону — и вот тогда имеет смысл чудовище встретить на подготовленной позиции…
— … Один из всадников в белой хламиде вроде мантии, — мрачно конкретизировал снайпер. — И мысь… она к ним словно подойти не может.
Я прямо кожей почувствовал, как изменилось настроение моих подчинённых. Белые одежды в этом мире могут позволить себе только одарённые Светом. А с этой Первостихией у зарубежников с недавних пор были особенно сложные отношения. С помощью неё нас спасли из безнадёжной ситуации… и одновременно лишили глаз всех, кроме меня. А Баюна — ещё и большей части органов брюшной полости, успевших переродиться под влиянием зелий и давления дикой магии. Всего лишь «дружеский огонь» при ударе по площади.
— Веди, — решил я. — Соболь, ты со мной, и арбалет возьми. Сержант, временная стоянка за тобой.
— Есть, — хмуро отозвался младший командир. Обсуждать или уж тем более оспаривать мои приказы ни у кого даже мысли не возникло. Косточка повёл нас через дикий, запущенный лес, явно никогда не знавший, что такое топор дровосека, словно мы и с дороги не сходили. Его соплеменник, не смотря на недавние жалобы, тоже умудрялся двигаться, почти не издавая шума. Да что там — он ещё и ворот умудрялся крутить, взводя мощную стреляющую машину и беззвучно матерясь сквозь зубы.