Мы принялись с ней болтать и вскоре я с удивлением поняла, что мне с ней потрясающе легко. Как будто я эту смешную Аленку всю жизнь знаю.
— Завтра в школу, — сказала она и скорчила рожицу. — Не хочу!
— Я тоже, — вздохнула я. — А вот в балетную школу я бы с удовольствием ходила. Ты ходишь куда-нибудь… ну, на кружки?
— Ну да! — она засмеялась. — В музыкальное училище, я ведь на фортепиано играю. А почему балет тебе в голову пришел? Ты ведь раньше ни о каких танцах слушать не хотела, всегда говорила, чтоб будешь работать на заводе инженером, как мамка твоя…
— Да вот захотела, — уклончиво ответила я. — Может, когда сотрясение случилось, мои мозги по-новому уложились и теперь хотят танцевать.
— А чего… — ее глаза загорелись. — Круто было бы! Только возьмут ли? Ты ведь и не занималась никогда… А ну, покажи, как танцуешь!
— Не, потом, я ведь только из больницы, — я показала зашитую голову, раздвинув волосы, всласть насладившись Аленкиным жалостливым оханьем.
— Ой, бедная! — она подскочила ко мне, заглянула в глаза. — А больно было? Где упала? Во дворе?
— С горки, — призналась я. — Но уж нет, не больно, хотя в больнице, когда зашивали, то было очень больно.
Она обняла меня. Мы просидели в ее комнате до вечера. Аленка играла на пианино — смешные песенки, грустные вальсы, марши. Я сидела на кровати, слушала и чувствовала, как боль в голове постепенно проходит.
— А ты сама можешь попробовать? — спросила она вдруг, вероятно, уловив, как жадно я смотрю на инструмент.
— Что попробовать?
— На пианино. Ну, хоть одну ноту нажать.
Я подошла. Осторожно коснулась белой гладкой клавиши. Пианино отозвалось чистым, звонким звуком.
— Здорово, — сказала я.
— Еще! — крикнула Аленка. — Давай, Дашутка, жги!
Я нажала на другую – темную клавишу. Звук ее был ниже и глубже. Я нажимала и нажимала, пока Аленка не остановила меня.
— А у тебя ведь слух, Жуковская, — сказала она. — И очень хороший. Только вот откуда? — она задумчиво посмотрела на меня. — Ты ведь раньше как медведь пела, которому на ухо наступили.
Я пожала плечами. Аленка еще с подозрением на меня посмотрела, но быстро забыла. Вскочила, двинула к висевшему у них настенному шкафу.
— Ты ведь любишь сладкое? — спросила она, подмигивая.
— Люблю, — ответила я.
— Я тоже, — она загадочно улыбнулась. — И смотри, что у меня есть.
Она открыла шкаф, достала маленькую коробочку - красную, с золотой надписью.
— Конфеты? — удивилась я, не ожидая увидеть в этом мире подобную роскошь.
— Шоколадные, — она протянула мне коробку. — Маме на работе на день рождения подарили. Хочешь?