Не успела я отойти в сторону, как была сбита с ног каким-то бешеным ураганом. Ураган повис на моей шее и дико завопил:
— Дашка!!
— Аленка, — мать говорила строго, оттаскивая девочку от меня. — Даша после больницы, осторожно, у нее голова только-только зажила.
— Из больницы? — круглые глаза девочки примерно моего возраста уставились на меня. — А что стряслось?
— Ой, идите уж, пообщайтесь, — мама подтолкнула меня к девочке. — Не мешайтесь тут под ногами… Алена, мама дома?
— Нет, — ответила девочка. — На работе она, а я только приехала, завтра в школу ведь… Идем, Дашка!
И она потащила меня по коридору в сторону комнаты номер восемь. По пути она без конца болтала и громко, заливисто смеялась - на весь коридор. Я же украдкой ее разглядывала, уже поняв, что это и есть та самая девочка – моя соседка и подружка.
Была она чуть ниже меня, и очень стремительная, как комета. Волосы белесые, глаза голубые чуть навыкате с озорными искорками, круглое лицо…
И она улыбалась очень широкой улыбкой, буквально освещая тусклый коридор. Мне она разу понравилась.
Даже мелькнула мысль: если в прошлой жизни мне не удалось завести ни одной настоящей подруги, то может получится в этой?
Ее комната оказалась чуть меньше нашей – жили они тут вдвоем с матерью, отца не было. Но самое главное – кроме кроватей и шкафа здесь стояло кое-что еще: пианино - черное, лакированное, с пожелтевшими клавишами.
— Ого, — сказала я. И сразу спохватилась, так как настоящая Даша уже сто раз видела этот инструмент. — Алена, извини, но я тупить буду часто теперь и провалы в памяти будут… Сотрясение мозга у меня.
— Ужас, бедная Дашенька, — она приложила руки к щекам. — То-то я смотрю, ты какая-то странная… ну ладно, садись, я тебе сыграю.
Она положила руки на клавиши и заиграла. Собачий вальс - легкий, веселый, с прыгающим ритмом – солнечную, как сама Аленка, мелодию.
— Нравится? — улыбнулась она.
Я кивнула и тоже улыбнулась в ответ.
— Моя мама говорит, — сказала она. — Что Собачий вальс придумали, чтобы дети учились играть. А я хоть и умею, но просто так играю, когда грустно.
— А тебе что, часто грустно?
— Раньше часто было, — она повернулась ко мне. — Ой, у тебя ведь память нарушилась… Ну, в общем, когда папу на войне убили… Но я не показываю грусть. И страх тоже, и ты не показывай. Если покажешь страх - съедят. Меня папа раньше учил: Аленка, говорил, всегда держи хвост пистолетом!
Она засмеялась, и невольно я тоже.
— Хвост пистолетом? — переспросила я сквозь смех.
— Ну да! — она вскочила, выпрямилась, задрала нос и отклячила задницу, изображая собачку, потом немного покрутила ею. — Как собачка, которая хочет казаться большой, чтобы не показывать, что всего боится и ей грустно. Поняла, как надо?