Наставница попыталась сохранить лицо перед Алериком:
— Всё в порядке, не устраивай сцену при гостях, — буркнула она, но прозвучало это слабее обычного.
— Не в порядке, — я удержала её взгляд, не позволяя привычному упрямству снова спрятать тревожные симптомы. — Твой цвет лица и дыхание говорят мне об обратном. Пожалуйста, не спорь со мной хотя бы сейчас.
Алерик нахмурился, мгновенно уловив тревогу в моих действиях.
— Я вижу, ты нашла себе заботливую помощницу, Марва, — произнёс он, и в его голосе больше не было иронии. — Судя по её реакции, эта проблема со здоровьем у тебя длится уже не первый день.
Алерик смотрел на неё слишком внимательно — не как гость и не как старый знакомый, а как человек, который уже однажды опоздал и теперь боялся снова не успеть.
Алерик первым отодвинул кружку и заговорил приглушённым, лишённым прежней лёгкости голосом:
— Нам нужно поговорить обо всём без утайки, Марва. Ради твоего же блага.
Впервые за этот тяжёлый вечер Марва выглядела не сердитой, не язвительной и не упрямой, а женщиной, у которой упрямство истончалось вместе с последними силами.
Часть 4. Лиара Арденваль
Марва сидела неподвижно, застыв над своими мыслями. Я прекрасно знала этот её вид: так она выглядела перед решениями, которые ненавидела, но всё равно принимала. Наконец её плечи чуть опустились, будто она сбросила невидимый груз.
— Ладно, — буркнула она, и я сразу внутренне насторожилась, поскольку Марва крайне редко сдавалась так просто. Она повернулась к гостю и с откровенной, ядовитой издёвкой прищурилась: — Если уж ты упрямо тащился сюда через половину Федерации, милорд, то не тяни кота за хвост. Рассказывай свою историю.
Алерик сдержанно кивнул, проигнорировав её шпильку. В его жесте читалось не торжество победителя, а облегчение человека, который слишком долго ждал разрешения наконец сказать правду. Устроившись поудобнее, он обратился ко мне:
— Что тебе рассказывали о матери, Сэрин?
Я на секунду задумалась, перебирая в памяти те крохи информации, которые успела собрать за время пребывания в этом мире.
— Немногое, — призналась я. — Знала, что она любила книги, спорила с Марвой и рано ушла из жизни.
После этих слов в доме стало непривычно пусто. Лиара умерла — и эта короткая, неизменная правда всё ещё оставалась самым больным пробелом моей семейной истории.
— Это чистая правда, — согласился Алерик, задумчиво следя за тлеющими углями в печи, словно пытался отыскать в них события двадцатилетней давности. — Но это лишь крошечная часть общей картины. Лиара Арденваль родилась в одной из боковых ветвей нашего рода.