Вальтер обошёл стол, присел в кресло и скрестил руки на груди.
— Что случилось? — произнёс он, возвращая меня к реальности.
— Почему вы сразу решили, что что-то стряслось? — я слегка удивилась его прямоте, присаживаясь напротив.
Лекарь ответил мне едва заметным вздохом человека, искренне не понимающего, зачем окружающие любят усложнять очевидные вещи.
— Потому что в моё личное время никто не приходит ко мне просто ради праздных разговоров, — отрезал он.
Это было справедливо. Я набрала в лёгкие воздуха и произнесла:
— Речь пойдёт о Марве.
Лицо Вальтера изменилось. Перемена была едва уловимой, но её хватило, чтобы понять: он внутренне подобрался и стал предельно серьёзным.
— Что с ней? — спросил он, прищурившись.
— Не знаю. Именно поэтому я здесь.
В этот момент я почувствовала себя не юной ученицей, не провинциальной травницей и уж точно не растерянной попаданкой. Я была дипломированным медицинским работником, который пришёл обсудить клинический случай сложного пациента с коллегой.
Я рассказала всё по порядку: когда заметила одышку, сколько раз Марва останавливалась посреди дела, как часто кашляла ночью, когда появился неровный пульс и что именно она признала в саду. Я старалась говорить не как испуганная ученица, а как медик: факты, последовательность, никаких лишних выводов. Вальтер слушал внимательно, почти неподвижно, и задавал только короткие уточнения — когда, сколько длилось, после какой нагрузки, проходило ли в покое.
Закончив слушать мой импровизированный анамнез, Вальтер несколько минут молчал, постукивая пальцами по столу.
— Она знает о вашем визите? — наконец тихо спросил он.
— Нет, конечно.
— Плохо, — лекарь нахмурился. В его голосе промелькнуло раздражение, но адресовано оно было не мне, а упрямству человека, который слишком долго не подпускал к себе помощь.
— Она бы ни за что не позволила мне прийти, — резонно возразила я.
— Именно поэтому и нужно было сказать ей прямо, — отчеканил Вальтер.
Я устало выдохнула. Вот он, тот самый бескомпромиссный и жёсткий нрав, о котором меня предупреждала Марва. В этом они стоили друг друга.
— И что вы думаете по поводу её состояния? — нарушила я паузу.
Вальтер медленно откинулся на спинку стула, оценивая меня с профессиональной внимательностью.
— Думаю, Сэрин, что вы поразительно наблюдательны.
— Спасибо за комплимент.
— Это был не комплимент, а сухой факт, — лекарь даже не улыбнулся на мою иронию. — И я думаю, что описанная вами проблема действительно существует. Причём уже давно.
Моё сердце неприятно сжалось. До последнего момента я втайне надеялась услышать от него обратное — что ошиблась, раздула масштаб проблемы и накрутила себя на пустом месте. Но нет. Вальтер, как опытный врач, тоже видел подступающую угрозу.