Последние слова я договаривала почти шёпотом: это осознание и было истинной причиной моего ночного кошмара. Не сама болезнь — абсолютное бессилие.
Марва молча выслушала меня, а затем неожиданно протянула руку и накрыла мою ладонь своей — тёплой, сухой и такой знакомой.
— Послушай меня внимательно, девочка, — негромко произнесла она. — Ты не всесильна.
— Я знаю это.
— Нет, Сэрин, не знаешь, — её тон внезапно стал жёстким, почти суровым. — За этот год ты спасла в Вальгарде больше людей, чем тебе кажется, и помогла ещё большему числу. Но в нашей работе бывает так: человек делает всё правильно, выкладывается до конца — и всё равно проигрывает. К этому тоже нужно привыкать.
Я молчала, потому что когда-то давно уже слышала эти слова от старых хирургов и коллег по отделению. Но сейчас, в глухой комнате на окраине чужого мира, эта простая истина причиняла самую острую боль.
Через некоторое время Марва всё же легла в постель, демонстративно закрыв глаза и притворившись спящей. Я покорно поднялась, сделав вид, будто поверила её маневру. Разумеется, никто из нас двоих не обманулся.
Когда я вернулась к себе, остатки сна улетучились окончательно. Я зажгла огарок свечи, села за стол и долго смотрела на чистый разворот своей тетради, после чего решительно вывела на бумаге одну-единственную фразу:«Завтра поговорить с Вальтером» .
Задержав перо над строчкой на несколько секунд, я пониже добавила:«Даже если Марва будет категорически против» .
Решение далось мне удивительно легко. Я больше не могла оставаться сторонним наблюдателем, и если в этом городе существовал хотя бы призрачный шанс узнать правду, собиралась использовать его до конца.
Часть 7. Вальтер
На следующее утро я отправилась в город гораздо раньше обычного. Марве я буднично соврала, будто иду к торговцам за новой партией сушёных кореньев, на что наставница понимающе кивнула и сделала вид, что поверила. Я, в свою очередь, сделала вид, будто поверила в её искренность, и на этом наш привычный ритуал взаимного обмана благополучно завершился. За год совместной жизни мы довели это деликатное искусство практически до полного совершенства.
В Вальгарде по мощёным улицам шумно катились гружёные телеги. На рыбном рынке Торвен спорил с дородной торговкой так громко и неистово, словно речь шла не о цене на утренний улов, а о судьбе всей Федерации.
Я уверенно шла знакомой дорогой через центр города. Когда-то эти тесные переулки казались мне чужими, но теперь я знала их почти наизусть. Миновав мастерскую стеклодува и просторную площадь с колодцем, я поймала себя на мысли, что Вальгард действительно стал домом. Поэтому тревога за Марву причиняла сейчас такую сильную, острую боль.