— Если ты собираешься подпирать мою дверь до самого рассвета, я начну брать с тебя плату за охрану, — донёсся из темноты спокойный, чуть хрипловатый, но совершенно бодрый голос.
Я тихо вздохнула и закрыла глаза. Ну, конечно, перехитрить её не удалось.
— Ты давно не спишь? — спросила я, осторожно толкая дверь.
— Смотря по каким меркам считать, — Марва шевельнулась в темноте. — Несколько часов уж точно.
Я медленно вошла. Наставница сидела на постели, опираясь спиной на бревенчатую стену, а рядом на покрывале лежала раскрытая книга, которую она, судя по всему, отложила давно. Лунный свет мягко падал на её лицо, и я со всей отчётливостью увидела то, что подсознательно пыталась не замечать. Марва сильно постарела. И случилось это не за год или два, а буквально за последние несколько месяцев, словно неведомая болезнь вытягивала из неё жизненные силы в утроенном темпе. Холод прошёл у меня по коже.
— Опять не спится? — я подошла ближе и присела на край её кровати.
— Бывает, — Марва равнодушно пожала плечами.
— Каждую неделю?
— Не драматизируй, Сэрин.
Мы ненадолго замолчали. Я следила за её строгим профилем и наконец тихо спросила:
— Ты боишься?
Марва повернула ко мне голову и посмотрела с неподдельным удивлением, будто мой вопрос застал её врасплох.
— Чего именно?
— Того, что с тобой сейчас происходит.
Она долго молчала, глядя на тёмное небо за окном, усыпанное яркими звёздами над самой кромкой леса.
— Нет, — наконец спокойно ответила она. В её голосе не было напускной бравады или попытки казаться сильнее. Поэтому я безоговорочно ей поверила: Марва действительно не испытывала страха. И это пугало меня ещё сильнее, потому что я, в отличие от неё, боялась до дрожи в руках.
— А я боюсь, — слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела задействовать здравый смысл.
Наставница повернулась ко мне и внимательно всмотрелась в полумраке, но ничего не сказала, давая выговориться.
— Мне очень не нравится то, что я вижу каждый день, — призналась я, и голос против воли задрожал. — Не нравится, что я не могу понять причину твоего состояния, и бесит, что у меня нет никакой возможности это проверить. В моём прежнем мире...
Я осеклась по привычке, но Марва неожиданно едва заметно кивнула, безмолвно разрешая продолжать.
— В моём мире были чёткие медицинские способы, — уже тише продолжила я. — Можно было обследовать человека полностью, проверить работу сердца и лёгких, увидеть на снимках то, что скрыто внутри. А здесь я словно снова превратилась в беспомощную первокурсницу. И это сводит меня с ума. Я знаю достаточно, чтобы понимать: ты серьёзно больна. Но слишком мало, чтобы помочь.