Дроу осторожно потянул рукоять на себя, и освобождённый металл отозвался чистым звоном. Он внимательно осмотрел лезвие, проверил баланс на кончиках пальцев, а затем сделал короткий поворот кистью. Это было настолько быстро и мастерски, что я даже моргнула: ещё несколько дней назад этот человек едва удерживал глиняную кружку, а сейчас тяжёлая сталь послушно легла в его руку, будто вернулась на привычное место.
***
По тёмному лезвию пробежал тусклый отблеск, и вместе с ним из глубины памяти поднялась каменная прохлада Нар-Дарума. Там, под сводами, где каждый звук отдавался слишком далеко, мальчиков учили простой истине: оружие нельзя терять так же, как нельзя терять дыхание.
— Тот, кто упустит свой клинок в бою, упустит и собственную жизнь. Воин Нар-Дарума, потерявший оружие дважды, лишается права носить его навсегда.
Видение растаяло так же стремительно, как и возникло.
***
Дроу вернул клинок обратно в ножны и поднял на меня долгий, испытующий взгляд, словно пытался отыскать подвох в моих действиях. Я лишь равнодушно пожала плечами и негромко произнесла:
— Они ваши.
Он, конечно, не понял слов, но интонацию уловил безупречно. Мужчина помолчал, потом коснулся ладонью груди и едва заметно склонил голову. Я невольно застыла от удивления. Скупой жест длился меньше секунды, но выглядел слишком осмысленным и уважительным. Похоже, это была его суровая эльфийская благодарность — настолько искренняя, на какую вообще был способен этот опасный чужак.
Я не успела ничего ответить: Дроу уже отвернулся к окну, будто этого мимолётного порыва никогда и не было. Но я успела всё заметить, и внутри разлилось странное, непривычное тепло. Впервые за все эти дни он посмотрел на меня не как на тюремщика или досадную помеху, а как на равного человека.
За окном сеялся мелкий холодный дождь — верный признак того, что зима в приморском краю окончательно вступила в свои права. Я поёжилась от сквозняка и поспешно вышла, прикрыв дверь. Тогда мне казалось, что самым рискованным поступком за день было вернуть ему оружие. Я ещё не знала, что этой же ночью увижу, кем он становится, когда клинки снова оказываются в его руках.
Часть 12. Ночная тренировка
Меня разбудил странный звук — короткий металлический щелчок, сухой и чужой для ночного дома. Я распахнула глаза и некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь к темноте. В доме царила глубокая, почти неестественная тишина, но вскоре шорох повторился: едва слышно, словно стальное лезвие скользнуло по другому клинку, и всё снова затихло.
Я села в постели, почувствовав, как сердце болезненно ёкнуло от нехорошего предчувствия. Первая мысль была очевидной — Дроу. Накинув платок прямо на ночнушку, я торопливо вышла в тёмный коридор, где обнаружила, что дверь рабочего кабинета распахнута настежь, а постель пуста. В груди поднялась тревога. Я быстро осмотрела кухню, но там никого не было. И только тогда на полу прихожей заметила тонкую серебристую полоску лунного света, пробивавшуюся сквозь щель приоткрытой задней двери, и сразу поняла, где его искать.