Часть II. Рецепт от недоверия: Глава 9
Страница 147 из 296
Настройки чтения
18px
1.8
1

Часть II. Рецепт от недоверия: Глава 9

Страница 147

Вдвоём дело пошло значительно быстрее, хотя загадочный пациент умудрился подкинуть проблем даже на пороге дома Марвы. Возле самой двери его пальцы снова судорожно дёрнулись, пытаясь нащупать рукоять меча или любой другой предмет, пригодный для защиты. По спине пробежал неприятный холодок. Такие рефлексы случайно не появляются.

Когда мы наконец затащили эльфа в кабинет и аккуратно устроили его на широком смотровом столе, я устало вытерла пот со лба. Опасный, истекающий кровью незнакомец по-прежнему пребывал в глубоком беспамятстве. Но, глядя на его застывшее лицо, я отчётливо понимала: самая большая и непредсказуемая проблема в моей новой жизни только что переступила порог этого дома.

Часть 5. Осмотр

Когда за Ранеком закрылась тяжёлая дверь, я заперла засов и вернулась к столу. Снаружи уже окончательно стемнело, и в рабочей комнате, которую я по привычке называла кабинетом, держался только круглый, дрожащий свет ламп. Рассматривать свалившегося на мою голову гостя можно было потом; сейчас важнее было не дать ему истечь кровью на чисто выскобленные доски. Я подвинула лампы ближе и разложила под рукой всё нужное: таз с кипячёной водой, чистые полотна, спиртовую настойку, иглы, прочные нити и бинты.

После этого я аккуратно разрезала остатки окровавленной рубахи, открывая доступ к груди, боку и спине. До шрамов мне раньше было не до того: в лесу важнее было убедиться, что он дышит, не истекает кровью прямо сейчас и не очнётся с ножом в руке. Теперь, при свете ламп, передо мной лежала вся история его тела.

И мне стало ясно, почему этот мужчина продолжал переставлять ноги даже при такой массивной кровопотере. Передо мной лежал пациент, который давно разучился считать ранения чем-то из ряда вон выходящим.

Серая кожа была иссечена шрамами разного калибра. Я машинально читала их так же, как в прежние годы расшифровывала записи в старых медицинских картах. Длинный косой след оставил скользящий клинок, чуть ниже белел рубец от глубокого рубящего удара, возле ключицы виднелась точка старого колющего ранения. Но хуже всего выглядела спина.

Поперёк лопаток тянулись ровные, пугающе параллельные полосы. Случайные боевые отметины так не ложатся. Их наносили методично, с одинаковым замахом, пока кожа не превратилась в карту чужой жестокости. Кнут, плеть или местное орудие наказания — я не знала наверняка, но от этой симметрии в груди поднялась тяжёлая злость. Я слишком много раз видела тела, на которых боль оставляли не в бою, а в качестве воспитательной меры.

Кожа незнакомца хранила историю планомерного подавления. Кто-то долго и расчётливо приучал его к боли, заставлял воспринимать насилие как обычный язык приказа. И почему-то именно эта догадка разозлила меня сильнее, чем следовало бы. Я не знала его имени, не знала, кого он успел убить и от кого бежал, но слишком хорошо помнила, как выглядят люди после долгих лет чужого контроля.

назадназад
1 ... 145 146 147 148 149 ... 296
впередвперед