— Постараюсь, — соглашаюсь я.

— Отлично… Теперь ещё вопрос: ты почему стипендию не получаешь?

— Почему не получаю? Получаю. Или вы не про институт? Там у меня сорок рублей регулярно. Вот в субботу староста выдала…

— Я про стипендию сборной от Госкомспорта! Ни разу не получал.

«Ну да, как в том анекдоте: научили аперкоту в печень — и дальше крутись как хочешь», — усмехнулся я про себя, а вслух произнёс:

— Никто до вас не говорил. А сколько там? Тоже сорок рублей?

— Пятьсот! Это лично у тебя и других олимпийских чемпионов. Призёры чемпионата мира получают 250–350, рядовой сборник — от 180 рублей, кандидаты в сборную — 120–180, молодёжка — 80–120. И это помимо экипировки. А мы сейчас и «Пуму», и «Адидас» выдаём, — с явной гордостью перечислял спортивный функционер.

— Экипировку я регулярно у Копцева получаю, а про деньги он ничего не говорил…

— Откуда ему знать, сколько кому положено и получаешь ты или нет? Этим финуправление заведует. Так, ещё вопрос… Сборная в Цахкадзоре собирается с середины декабря…

— В Армении? Нет, к сожалению, не получится. Давайте я лучше по индивидуальному плану буду готовиться.

Чего мне в Армении делать? База там, знаю, неплохая, но уже сильно устаревшая. Зато горная — почти два километра над уровнем моря, и природа, говорят, красивая.

А вообще звонок полезный вышел. Надо бы заехать в федерацию — деньги свои забрать.

— Лида, а как он к нам попал-то? Это же не прямой звонок, — любопытный Шумин сразу набрал приёмную Фалина.

— Брр-брр-брр…

— Из федерации, да… Ничего интересного, — ответил Гриша и, послушав ещё немного «бу-бу-бу» в трубке, прикрыв её рукой, добавил: — Я так и понял, что подслушивала.

— Телефона твоего нет, в справочниках тебя тоже нет. Известно только, что работаешь в международном отделе. Вот он на Лиду и вышел, а та уже на наш кабинет перевела, — пояснил шеф и отправился по своим делам.

Ага, а заодно и подслушала, — автоматически отметил я про себя, прикидывая, сколько там уже накапало с начала года.

— А у меня торт! — почти без акцента вдруг объявила всем Лингите. — Называется «шакотис». Я для Ттоли стелалла, как узнала вчера про ГДР.

С этими словами девушка полезла в наш небольшой холодильник.

— Не-не, я сытый…

— И я… — почему-то дружно начали отказываться все.

— Давай, Агне, попробуем твой шакотис, — вызвался я. Добрый я сегодня, и обижать красотку не хотелось.

Торт выглядел прикольно и необычно — будто большая трубка, вся утыканная запечёнными «веточками». По вкусу шакотис напоминал печенье или домашние вафельные трубочки, но… тут я понял, почему мои товарищи так дружно пошли в отказ.