— Я обязательно ей передам.
— Так можно?
— Нет, нельзя.
Похоже, я недооценил масштаб катастрофы. Она не просто невоспитанная, она и правда не понимает! И никогда не поймет. Максимум, что можно сделать — выработать у нее условный рефлекс. Чтобы такой человек был более-менее адаптированным в обществе, нужно ему все разжевывать, но кому это надо?
Ровесники, например, Гаечка, не понимают, что Люба ограничена в возможностях, и требуют от нее не как от семилетнего ребенка, каковым она является, а как от равной.
К нам подошла кондукторша, рыжая и свирепая бабка Нюрца. Денег у Желтковой не было.
— Мне только остановку, — проговорила Любка, и я заплатил за нее.
Вышла она в Верхней Николаевке, где Лялины, а я поехал дальше, думать о том, что теперь с этим делать и как помочь Любке, ведь мозги она вряд ли отрастит, а я не Гудвин, чтобы ей их подарить. Но если бросить ее сейчас, будет очень и очень плохо.
Так, хватит о печальном. Лучше — о глобальном. Если я все делаю правильно, сегодня время на таймере должно куда-то сдвинуться. Надеюсь, что вперед.
После того, как Наташа собрала вещи, дома ничего не изменилось… но вместе с тем изменилось кардинально. Вообще странно называть домом убитую квартиру, где живешь полгода, и которая не твоя. Наверное, это свойственно всем скитальцам или тем, кто не чувствовал себя в безопасности там, где жил. Вспомнилась песня из прошлого, которое будущее: «Мой дом теперь везде, где есть зарядка от телефона».
Я прошелся по кухне. Все как всегда, но чего-то сильно не хватает. Квартира опустела и осиротела без Наташкиного звонкого голоса, без ее песен в душе. Видимо, везде, где появляемся надолго, мы оставляем кусочек своей души, и особенно много — в своей спальне.
Я постучался к Боре.
— Ты там?
Он открыл дверь и высунул голову.
— Да, а что?
— К бабушке едешь с дедом прощаться и Наташку провожать?
— Так это ж завтра.
— Завтра они уезжают перед рассветом, чтобы не по жаре. Не успеешь.
Брат тяжело вздохнул.
— Ну ладно. А я тут вот!
Он вытащил холст, на котором изобразил море на закате. Репродукцию какой-то известной картины. Было неплохо, но добиться эффекта присутствия у него не получалось.
— С портретами проще, — пожаловался он. — Это уже пятая, и все никак. Тяжело!
— Как и во всем поначалу, — попытался утешить его я. — Вспомни наши первые тренировки. Зато теперь ты любого ровесника размотаешь. Чтобы стать великим, одного таланта недостаточно, нужно тяжело, нудно, много работать.
— Понимаю, — грустно ответил он. — Эрик говорит, что у меня все отлично получается, но я-то вижу…