— Поздравляю, Люба, добро пожаловать в клуб!

Она радостно потрясла его руку и сказала:

— Спасибо! А как тебя зовут?

Памфилов закашлялся, аж пополам сложился. Распрямившись, воскликнул:

— Та-дам! Его имя звучало раз тридцать.

Любка захлопала глазами. Вряд ли она не запомнила редкое имя, скорее всего, просто не слушала, о чем мы говорили у Илоны Анатольевны — зачем ей лишняя информация?

— У этого компьютера маленькая оперативная память, — прокомментировал Ян.

Его мало кто понял, в том числе — Желткова, о которой шла речь.

Люба заулыбалась, приложила руки к груди и заговорила, закатывая глаза и надувая пузырек слюны в углу рта:

— Спасибо! Я такая радая! Я все сделаю, что вы скажете!

— Никогда так не говори, — принялась ее воспитывать Лихолетова.

— А че я? — удивилась Любка. — Я радая. Че мне?

К ней подошел Памфилов, протянул руку и велел:

— Целуй, тварь дрожащая! — Он встретился глазами со взглядом недоумевающей Желтковой, тряхнул рукой. — Целуй, ну, че жмешься⁈

Вскинув брови, Любка посмотрела на меня, ища защиту. Вспомнилось, как мы гоняли Тимофея, и я сказал:

— Минуту назад ты пообещала, что сделаешь, что угодно, так? Это значит, что ты подписалась и на то, чтобы целовать нам руки. Денис безобидную вещь попросил. А мог бы попросить денег или чего похуже. Если бы это была другая компания, и ты отказалась целовать его руку, тебя бы с позором выгнали. А так ты запомнишь, что нужно следить за своим языком и не обещать того, чего не выполнишь. Запомнила?

Губы Любки задрожали, и Тимофей поспешил ее утешить:

— Не расстраивайся! Меня так же учили. Было обидно.

Они пошли плечом к плечу, Тимофей рассказывал, каким был уродцем, причем не как о себе, как о каком-то незнакомом парне, которого он не очень уважал. Так же и я не уважал того себя, который был чуть более года назад.

На них с сожалением смотрела Алиса, вздохнула и перевела на меня взгляд.

— Ничего она не поняла, ей нечем.

— Так что, на море? — повторил предложение Кабанов, но уже без былого энтузиазма.

— Мне надо домой, — ответил я, глядя на Тимофея и Любу, оставшихся позади.

Увидев, что я далеко, Любка рванула к нам, бросив Тимофея с открытым ртом. Он явно не договорил. Обалдел бедолага, так старался ее убедить, думал, она его слушает…

Теперь я проговорил:

— Люба, Тимофей с тобой разговаривал?

Она кивнула, уже подозревая, что где-то накосячила.

— Он старался для тебя, а ты показала, что тебе это совершенно неинтересно и не нужно. Если ты не хочешь никогда общаться с Тимофеем, то все правильно, но это ведь не так, ты не хотела его обидеть?