— Он не тупой! — Рая задумалась, свела брови у переносицы. — Чего ты сам ее не воспитываешь?
— Чтобы окончательно не привязалась. Ей от этого только хуже будет… Ладно, придумаю что-нибудь. Еще раз извини.
Я уже развернулся, когда она меня окликнула:
— Паш! Ладно, буду за ней приглядывать. Но не чаще двух раз в неделю!
— Спасибо! — улыбнулся я. — Просто объясняй ей очевидные вещи.
Глядя на Наточку, Тимофей пил чай и пытался ее запомнить, сфотографировать памятью. Улыбку. Искры в черных глазах. Эти тонкие запястья… Он писал ей признание еще в прошлом году, но девушка не ответила взаимностью. Хорошо, что вообще ответила.
Да и неудивительно — кто ответил бы тому никчемному пухляшу? Сглупил. Надо было сейчас открыться, когда стал похожим на человека, и не писать, а поговорить с глазу на глаз. Пригласить ее в кафе, подарить цветы… Но что сделано, то сделано, Наташа видит в нем друга и только. Если бы он мог, всегда был бы рядом с ней, не чтобы обладать — просто чтобы видеть ее. Но пока это невозможно.
Он должен много, очень много работать, делать то, что у него получается лучше всего — боксировать, и тогда у него будет достаточно денег для Москвы. И достаточно славы, чтобы заинтересовать такую девушку. Может быть, тогда Наташа обратит на него внимание.
Жаль, нет фотоаппарата… У Пашки есть «Полароид», но как выпросить коллективную фотку так, чтобы Наташа ничего не заподозрила? Тимофей думал над этим уже минут десять, съел пирожное, сделал последний глоток чая и проговорил, внутренне сжавшись:
— Паша, у тебя есть «Полароид»?
— У меня есть! — ответил его младший брат Борис.
— Я хочу сделать фотографию, как мы сидим все вместе. Я и люди, которым я жизнью обязан. Я заплачу за нее, правда, деньги есть…
— Ща-а!
Боря убежал в свою комнату, а вернулся с «Полароидом», подумал немного и сказал:
— Кто будет фотографировать? Иначе вместе не получится, кто-то не попадет в кадр.
— Давай я! — вызвался Пашка, он, похоже, понял, кто интересует Тимофея больше всех. — Потом с Борей поменяемся.
— Тогда сначала я, — не согласился Борис. — Ну, сперва я фотографирую. Потом — ты.
Хорошо! В обоих случаях Наташа будет в кадре.
Все встали, как в школе на линейке. Сделали каменные лица и замерли на фоне облезлой стены с выцветшими обоями. Щелк! Появилась фотография, Боря потряс ее, чтобы быстрее сохла. Наташка сразу же бросилась ее смотреть и воскликнула:
— Страх и ужас! Во меня перекосило. Давай еще раз.
Теперь фотографировал Павел. В этот раз Наташка осталась довольной. Тимофей сравнил фотографии и не нашел в первой ничего ужасного: Наточка была прекрасна, как всегда. Эту фотографию Боря Тимофею и подарил.