Только бы они меня поддержали, могут ведь и отказаться, особенно — девчонки.
Если все получится, можно сказать, происходит историческое событие, мы закладываем фундамент большого и очень важного дела.
Чтобы привлечь внимание, я громко сказал, хлопнув в ладоши:
— Народ, у меня есть идея.
— Не хочу есть идею, хочу есть крем-брюле, пошутил Памфилов, поймал укоризненные взгляды друзей и исправился: — Говори, Паша.
Начал я издалека:
— Понимаю, я скажу то, что вы и так знаете, но послушайте, это важно. Давайте вспомним, как все начиналось и каким был девятый «Б» в начале учебного года. В школу отвратительно было ходить, потому что я ощущал себя лохом, да многие из вас таким меня считали, чего душой кривить.
Памфилов поджал губы и отвернулся, Кабанов потупился.
— В сравнении со мной лохом ты не был, — улыбнулся Тимофей. — А вот я…
— Был, да еще каким! — возразил я. — Но мы начали заниматься спортом отчасти благодаря деду, сдружились, обрели уверенность, и теперь мы — самая настоящая масонская ложа, только положительная. Никто не виноват, время такое, когда нормальным человеком быть… зашкварно. Модно быть дерьмом — бандитом, уродом, по которому тюрьма плачет…
— Проституткой, — поддержала меня Гаечка. — Бухать до блевоты на дискаче.
— Именно. И все думают, что так правильно, если станут дерьмом, то преуспеют, а в итоге помирают, как Вичка, от передоза. Мы никого не обманываем, трудимся, и теперь у нас все есть! Если сравнить с гопотой, которая в обносках. А почему?
Я смолк, позволяя друзьям ответить, но никто не спешил. Как на уроке, все смотрели растерянно, как когда учитель спросил что-то очень сложное.
— Потому что мы помогли друг другу, кто-то — сознательно, кто-то — потому что так получилось. И вот мы больше не одни, и гопота поглядывает с опаской. Кстати, Алтанбаев и команда работают у меня на даче, оделись, отъелись, стали похожи на людей, тренируются в клубе. Не подвернись им эта работа, не договорись я насчет тренировок, непонятно, что с ними было бы.
Я скосил глаза на Илью, кажется, он начал понимать, к чему я клоню.
— А чем больше хороших людей, тем нам же лучше, — намекнул я.
Во-от, теперь Илья понял про таймер.
Я продолжил, переходя в плоскость, понятную всем:
— Нам в этом городе жить и работать. Вы ведь поддержите друг друга, если кому-то понадобится помощь?
Все закивали, еще не понимая, к чему это нагромождение всем известных фактов, а я ощутил себя Лениным на броневике, которому предстоит зажечь толпу.
— А теперь представьте, сколько положительных парней и девушек потеряло веру в себя только потому, что модно быть дерьмом. Они чувствуют себя ненужными и потерянными, кто-то сможет плюнуть и пойти дальше, а кто-то замкнется, закроется. У такого подростка никогда не появится шанс, как у нас.