Сказал, как врезал! А дальше — адрес. Гайчучкин адрес.
Юрка считал, что он дружит с этими ребятами, но даже ему хотелось написать Гайчук.
— Видите, какие парни живут в этом поселке! — назидательным тоном проговорила Нина Игоревна.
— Это ж они тренируются на спортплощадке? — спросила брюнетка, которая нравилась Юрке, только он собрался ответить утвердительно, девушка закончила: — А вы нас гоняете оттуда! Даже посмотреть не даете.
Игоревна с дрэком переглянулись, и он проворчал:
— Вы хотите тренироваться?
— Да просто познакомиться, — заинтересовался Ванька-тесто.
— Я поговорю с ребятами. Если они не против… не знаю, что получится. Вдруг получится.
— Чего не получится? — воскликнул Самир. — Он сам сказал, что им можно писать! Мы хотим, да!
Девчонки заулыбались, запереглядывались. Когда отряд вышел из кабинета, и их сменили восьмиклассники, все обступили Юрку, раздувшегося от гордости.
— Реально они твои друзья? — все еще не верил Самир.
— Зуб даю! — расплылся в улыбке Юрка. — Пятитонка видела. А вы все завтра посмотрите.
Планы съездить к армянам-контейнероделам накрылись медным тазом, потому что рано утром позвонил Петя Райко и похоронным голосом назначил нам с Ильей встречу.
И вот я, Петя и Илья сидим возле обрыва на холме, недалеко от дома Корма, глядя на тихое утреннее море, на чаек, что поймали восходящий воздушный поток и парили. Это была территория Райко, потому мы спрятались за недостроем и наслаждались морским пейзажем.
В среду вечером, после разговора с Леонидом Эдуардовичем, мы с Ильей не ходили к Пете, чтобы не злить дракона, то есть Корма. Илья попытался позвонить Пете в расчете, что приятель подойдет к телефону, но трубку брала мать, и мы не звали Петю, чтобы не провоцировать скандал. Так что решили разговор отложить. И вот Петя позвонил сам!
Ну а у меня дома случилась маленькая трагедия: мама с Квазипупом разругалась вдрызг, уехала к бабушке и рыдала в трубку, что это невыносимо, он обвинил ее во всех смертных грехах, вещи собирает, а она без него жить не может, умрет от тоски.
Реакция деревенского мужика на безобидное и легко объяснимое происшествие показалась мне странной. Впрочем, иногда Квазипуп вел себя, как истеричная дама, обижался на мелочи.
Так я ей и сказал, но предупредил, что отпустить его может не сразу.
Мама же была безутешна в своем горе, а мне все больше казалось, что у отчима корыстный интерес. Узнав, что поживиться не получится, он поспешил паковать вещи, чтобы спастись бегством и оставить маму наедине с проблемами. Он на готовое прошел и на них не подписывался. В эту же гипотезу ложилось его к нам отношение: потихоньку сделать нашу жизнь невыносимой и выжить одного за другим. Наташка взрослая уже, сама уйдет, мне самое место в техникуме, а Боря пусть слушается!