Бузя кивнул.

— Хорошо. У нее так бывает. Все будет ок.

Он очень повзрослел за год, вытянулся, научился себя вести, и у него начал ломаться голос. Удивительные метаморфозы! Почему же с Любкой не получается? Видимо, все-таки из-за органического поражения мозга, и надо всем миром вырабатывать у нее необходимые для социализации условные рефлексы, чтобы хоть как-то выжила. И нужно помочь ей определиться с поступлением. Должно же у нее хоть что-то получаться нормально.

Лика сказала:

— Да меня саму чуть приступ не схватил, когда она рассказала.

Ее плечи непроизвольно дернулись. Я снова переместился к прилавку.

— Если нужно, мы с Колей поработаем, каникулы все-таки, — обнадежила меня она.

Лика кивком пригласила меня за прилавок и отдала выручку, ткнула в журнал учета, где написала: «168» — и добавила:

— Это еще не вечер.

Павильон, похоже, достиг максимума заработка: 200 — 250 000 в день, на праздники 300 за счет тортов. Больше можно заработать, только если открыть еще один павильон, а как движутся наши бумажные дела с оформлением бизнеса, нужно выяснять у Вероники. Сейчас и на месяц все может затянуться, и на два. Копыта собьешь, пока всех бюрократов оббегаешь. Нужно искать доверенное лицо и делегировать ему часть полномочий. Например, нанять молодого юриста, пусть получает опыт, оформляя АОЗТ по доверенности. К тому же автомастерская тоже потребует легализации. Да, надо озадачиться этим вопросом и искать человека, иначе Вероника и Каналья будут заниматься тем, в чем разбираются постольку-поскольку.

Пока Боря ждал в сторонке, деньги у валютчика я обменял сам. Получилось восемьдесят долларов, потому что цена доллара перевалила за две тысячи рублей.

— Не успеваю зарабатывать, — пожаловался Павел. — Все, что заработал, через день съедает инфляция. Похоже, так и будет падать рубль. Но не бесконечно же!

— Еще четыре года точно, — подтвердил его опасения я.

Мимо прошли Меликовы, потащили поставленные друг на друга ящики с абрикосами, Рамиль мне кивнул и был таков. Сегодня у наших выходной, но завтра все снова пойдут на рынок зарабатывать себе на красивую жизнь.

В Васильевку мы с Борей приехали в шесть вечера. Наташка выбежала нас встречать так, словно она уезжает уже сейчас, а мы опаздываем. Меня окатило гремучей смесью страха, тоски и предвкушения. Боря обалдело вытаращился.

— Наташа, эмоции, — напомнил я.

Она кивнула и закрылась, но все равно фонила, заражала нас. Вот уж подарок ей достался! Это проклятие, а не подарок, потому что, если она будет несчастной, при ее желании несчастными станут все вокруг.