— Если это важно, наши родители напишут соответствующее заявление, — проговорил Илья.

И тут директор нас удивил:

— Кажется, я догадался, почему так. Из-за Поповой?

Все требовательно уставились на него. Директор раздул ноздри и сказал примирительным тоном:

— По этому поводу Елене Ивановне я уже все высказал, и не только я. Но ваша Попова действительно не подготовилась! Так что ситуация спорная.

— Очевидная, но трудно доказуемая, — уточнил я. — Мы ничего не имеем против Елены Ивановны, она просто, видимо, имеет недостаточно опыта, но доверять такому человеку мы не сможем, в отличие от Илоны Анатольевны, которая каждому, как вторая мать.

Все закивали. Директор раздул ноздри, потер подбородок, кивнул своим мыслям.

— Хорошо. Подумаю, что можно сделать.

— Нам бы хотелось решить ситуацию бесконфликтно, — улыбнулся я.

Он кивнул.

— Можете идти. И… спасибо за доверие!

Он исчез у себя в кабинете, а мы некоторое время стояли возле стенда, откуда убрали расписание. По коридору незнакомые грузчики таскали парты, кровати, матрасы, доносились грохот и ругань.

— Думаешь, получится? — спросила Гаечка почему-то шепотом.

— С большой вероятностью да. Видите, он в курсе и наверняка уже устраивал Еленочке раздолбеж. А раз так, у него появилась причина передать нас другому учителю. Так что правильно мы сделали, что пришли.

— Ну слава богу! — воскликнула Заячковская. — Все, можно домой?

— Можно, — кивнул я — она и Заславский удалились, остальные стояли, ждали чего-то.

Мы так привыкли все время проводить вместе, что ребята не торопились расходиться. Я был этому рад, потому что предстоял неприятнейший разговор с Любкой, от которого хотелось спрятаться в туалете, вылезти через окно, да хоть спрыгнуть со второго этажа, лишь бы избежать его.

Помнится, познакомился я-взрослый на море с девушкой, очень она мне понравилась. Это был 2007 год, уже все пользовались интернетом и мобилками. Разъехавшись, мы с ней обменялись контактами, чуть ли не жениться собрались, он-я аж воспылал страстью, а дама просто исчезла и везде его заблокировала. Его мысли сохранились в памяти: «Неужели нельзя по-человечески поговорить? Неужели это так сложно?»

Теперь понимаю: да, сложно, если ты хоть немного способен сопереживать. Представляю, как адски трудно было бы Наташке с ее эмпатией.

— Пойдем на море, — предложил Кабанов.

— У меня ноги, мне домой, — вздохнула Лихолетова.

— Увы, у меня гости, — сказал я, имея в виду деда. — Напоминаю, сегодня тренировку ведет дед…

— Ура! — захлопала в ладоши Гаечка.

— В среду он уезжает вместе с Наташей, так что я обязан быть с ним. А вы идите, конечно, я наверстаю, у нас все лето впереди.