Госпожа нависла над Кулебякиным, сверля его немигающим взглядом. Глаза ее сузились, губы сжались в тонкую линию. У изобретателя внутри все похолодело от ужаса. Еще мгновение — и она выплеснет свой гнев, обрушит на него всю мощь карающей длани…

Но вдруг ее губы дрогнули. Подбородок задрожал. И в следующий миг Госпожа запрокинула голову и… расхохоталась! Искренне, от души, до слез. Звонко, заразительно. Напряжение спало, будто лопнул мыльный пузырь…

— Ну ты даешь, старый хрыч! — всхлипывая от смеха, выдавила Госпожа. И хлопнула изобретателя по плечу с такой силой, что тот чуть не клюнул носом в стол, мотнувшись вперед всем телом. — Как ты там сказал? «Пошутил»? Ой, не могу! Уморил, ей-богу! Нет, каков пройдоха, а?

Она утерла слезы, выступившие от хохота, и покачала головой. В глазах плясали веселые искорки.

— А ведь не прост ты, Кулебякин! Ох не прост! Враки на ходу лепишь, и не краснеешь ведь! Талант!

Архип, уже готовый к смертоубийству, ошарашенно хлопал глазами. Чего-чего, а такой реакции он никак не ожидал… Впрочем, грех жаловаться. Главное — что живой пока. И кажется, гнев грозной хозяйки миновал.

Госпожа меж тем склонилась над столом, рассматривая обломки злополучного летающего велосипеда. Присвистнула одобрительно:

— М-да, конструкция у тебя, я гляжу, диковинная вышла! Воздушные шары, пропеллер… Вроде бы и бред какой-то, но ведь работает! Ты на ней что ли сбежал?

— А… ага…

Подручные Госпожи откровенно ржали. Они обступили Кулебякина, разглядывая его как невиданную зверушку. Тыкали пальцами, гоготали, толкали друг друга локтями. И во взгляде каждого сквозило… уважение?

— Силен, старик! Ишь ты, сбежать надумал! А мы-то думали — ссыкло последнее! А он вона как…

— Слышь, изобретатель! А чего ж ты свои шары воздушные в тайне держал, а? Глядишь, и нам бы пригодилось по воздуху летать, шухер наводить!

— С яйцами мужик, по ходу! Не сдрейфил, значит! Респект!

Кулебякин вертел головой, ловя обрывки реплик и похлопывания по плечу. Он не верил своим ушам. Как же так? Еще минуту назад эти же люди готовы были пристрелить его, порешить как паршивую собаку. А теперь, кажется… зауважали?

Атмосфера в зале потеплела. Бандюганы смеялись, перекидывались шутками, и уже не в издевку, а словно между своими. Наливали себе вина, салютовали друг другу и изобретателю. Один верзила даже одобрительно потрепал Архипа по макушке, взлохматив седые космы:

— Ты это, Коля-паля… Заходи если чо, как время будет свободное! Выпьем, поржем, за баб потолкуем…

Кулебякин криво усмехнулся, растирая затекшую шею. И все же холодок где-то в глубине души подсказывал — рано расслабляться. Слишком уж быстро они перекинулись от гнева к одобрению. Наиграно это все, ненатурально. Точно подвох кроется.