— Ну а хрен ли вы хотели? — вторила ему молодая девица, скалясь до ушей. — Ясен пень, сбежать намылился, пердун старый! Видать, припекло там, в подвале-то!

Кулебякин затравленно озирался по сторонам, лихорадочно соображая, что делать. Госпожа пока помалкивала, но в ее глазах уже клубилась тьма. Того гляди, сейчас взорвется — и костей не соберешь.

И тут изобретателя вдруг осенило. Дурацкая, совершенно безумная идея, но другой все равно не было.

Извернувшись всем телом, Архип резко дернул за один из стягивающих его тросов. Послышался треск рвущейся ткани, пронзительный свист рассекаемого воздуха — и вот уже незадачливый беглец, кувыркнувшись в воздухе, плюхается на свободный стул. Прямо промеж двух головорезов, застывших с отвисшими челюстями.

— Какие грибы, какие ягоды! — затараторил Кулебякин, лучась самой очаровательной из своих улыбок. Нацепил на нос треснувшие очки, бодро поправил съехавший набок цилиндр. — Пошутил я, пошутил! Просто решил проверить, как там моя конструкция летательная справляется. Ну, та самая, помните? Которую я давеча смастерил для нужд нашего общего дела! Дай, думаю, пущу на пробный полет, испытаю, так сказать, в деле! Ан вона как вышло…

Он виновато развел руками, стараясь не обращать внимания на ледяные глаза. Невинно похлопал глазами:

— Ежели что не так — ты уж прости, хозяйка. Увлекся малость. Все для дела ведь стараюсь, для пользы нашей общей. Машинку для турнира ладил, для будущих сражений. Веришь ли, самому не терпится поглядеть, как оно работает! Вот и решил рискнуть, не спросясь… Каюсь, каюсь!

Он то и дело кланялся, заискивающе косясь то на Госпожу, то на притихших бандюганов. Те ошарашенно переглядывались, видимо, не зная, как реагировать на эдакое бесстыдное враньё прямо в лицо их предводительнице.

Несколько долгих мгновений в зале висела звенящая тишина. Казалось, все затаили дыхание, боясь даже пошевелиться. И лишь безумный Кулебякин невозмутимо улыбался, излучая простодушие и невинность, словно сущий ангел. Но один глаз у него не-нет, да дергался…

Госпожа медленно поднялась. Стул за ее спиной с визгом проехался по полу. Глухо бухнули о доски тяжелые подошвы сапог.

Неторопливо и вальяжно, словно издеваясь, она подошла к замершему беглецу. Стук ее сапог по дощатому полу отдавался в ушах погребальным звоном. Архип замер и весь сжался, словно нашкодивший щенок.

Один широкий шаг. Второй. Вот Госпожа подошла Кулебякину вплотную, глядя на него сверху вниз.

Четыре руки Госпожи — две на поясе, две скрещены на груди — не предвещали ничего хорошего. От ее фигуры веяло силой и властностью, тьмой и угрозой. Казалось, само мироздание покорно склонилось перед грозной воительницей, признавая ее превосходство.