— Прости, Фома. Так надо. Ты должен пойти с нами.

Лисовский, тяжело дыша, вскинул голову. Через мутную пелену увидел, как за спиной Беса возникают еще несколько теней. Кажется, люди в масках, затянутые в черное. Бесшумно смыкают кольцо, отрезая пути к бегству.

Откуда-то из рукава Беса появилась склянка с мутной жидкостью. Напарник, более не церемонясь, силой разжал Фоме зубы и влил отраву в глотку. Тот закашлялся, забулькал, пытаясь вырваться из стальной хватки.

Но куда там! Неведомый препарат подействовал почти мгновенно. Сознание заволокло удушливой пеленой, мир поплыл перед глазами.

— За… чем?.. — из последних сил прохрипел Фома, цепляясь ослабевшими пальцами за куртку Беса.

Тот лишь покачал головой. В черных глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость.

— Так надо, — повторил он. — Иначе никак. Прости.

Тени за его спиной слаженно шагнули вперед. Подхватили обмякшее тело Лисовского под руки и поволокли прочь. Фома безвольно мотался меж ними, будто тряпичная кукла. Голова бессильно болталась, ноги заплетались.

Самое паршивое — он даже сопротивляться не мог. Все силы будто вышли, ни магией шарахнуть, ни на ноги встать. Вот же дрянь какая!

Уже теряя сознание, краем глаза Фома заметил знакомую фигуру, неспешно вышагивающую вдоль коридора. Щегольские ботинки цокали по бетонному полу, отбрасывая причудливые блики от магических светильников. Тонкие пальцы привычным жестом поигрывали неизменной тростью.

Кривотолков собственной персоной! Все-таки нашел, змей! Выследил, вычислил по горячим следам! Вот же сволочь хитромудрая…

Лисовский из последних сил рванулся, забился в руках конвоиров. Кажется, что-то прохрипел, то ли ругательство, то ли проклятие. Но наркотик уже делал свое дело. Сознание меркло, растворялось в липкой мгле.

— Наконец-то! — расплылся в удовлетворенной ухмылке князь, подходя к пленнику. — А ты неплохо поупирался, Фома, уважаю! Люблю готовых побарахтаться. Сразу видно — дух Истребителя силен…

Последнее, что увидел Лисовский, прежде чем провалиться в небытие — издевательский прищур Дмитрия Александровича и белоснежный платок в его руке. Которым князь брезгливо утирал кровь Фомы с его черного плаща…

— Будет не очень хорошо, если он испачкает любимый ковер Илоны…

Дмитрий Александрович стиснул пальцами подбородок Фомы, вздернул его голову вверх. Всмотрелся в мутные глаза не меньше минуты. А потом расхохотался:

— Эх, Лисовский! Растерял ты чуйку Истребителя, растерял. А я ведь знал, что ты именно сюда и сбежишь… Мою птички давно заприметили, что ты здесь уже много раз ошивался…