— Каждому по вере его — нахохлился Ким, скрестив на груди руки. — Нет души в тебе, дикарь. Поэтому веры тебе у меня нету. Или плати полную сумму здесь и сейчас, или продам информацию тому, кто посговорчивей тебя и понимает ценность того, что на корабле том везут.

— Не зарывайся, Ким, — подался вперед, и тихо, сверля взглядом собеседника прорычал капитан почти в самое его лицо. — Я ведь могу быть и не столь добродушен. А ты не столь здоровьем наделен, и до внуков своих рискуешь не дожить.

— Не угрожай, — отмахнулся Ким. — И не с такими дела вел. Как видишь, жив до сих пор, да здоров. Бог с тобой, капитан. Давай восемь десятков сейчас, а остальное по возвращению.

— Семь — и по рукам!

— Ай, черт с тобой!

— Так Бог или Черт? — усмехнулся Кэп. — Ты уж определись, дружище.

— Бандит ты и есть бандит. Грабишь меня средь бела дня, — примирительно улыбнулся Ким. — А что это у нас юноша хмурый такой? Не ест ничего, не пьет

.— Спасибо. Не голоден, — буркнул Ворн.

— Да он к морю не привычен еще. Обветриться пока не успел, — пояснил Капитан. — Ты это, добро своим пока дай на выдачу, пускай погрузку начинают, а то время, сам понимаешь. Кораблик-то плывет по волнам, плывет, пока мы тут лясы точим.

— Да и верно, — спохватился Ким. — А вы обедайте пока, обедайте, — выскользнул он из-за стола и скрылся за дверью.

— А действительно, чего это ты хмурый такой? Поговорить не хочешь?

— А есть о чем?

— Не дерзи, малой. Не стоит.

— Даже не думал. Если серьезное чего, то на воздух пошли. Душно мне тут. Да и остров посмотреть хочу.

Кэп прищурился, сверля Ворна заинтересованным взглядом.

Ворн глазами указал на верхнюю балку.

— Ну, коли остров посмотреть, тогда пошли, — тут же сообразил Кэп и поднялся.

Как понял парень, этот пронырливый китаец был тут большим начальником, заботился о местных жителях, ну и о своем кармане в особенности. Торговал припасами, водой, занимался перекупом товара, в том числе и живого. И за отдельную плату своим постоянным клиентам сливал различную информацию для грабежей, и не только. Наживался на всем, на чем только мог. Портовый бордель являлся отличным местом для сбора порой бесценных сведений. Расслабленные, охмелевшие моряки под чарами и умелыми действиями жриц любви рассказывали все, о чем спрашивали их шалуньи, и даже больше. Девушки тут были мастерицы не только кроватных утех, но и развязать языки. Вся добытая информация сливалась Мамуле, а та в свою очередь, похвалив монеткой девушку, спешила к Киму на чашечку чая, возвращаясь от него порой с очень увесистым кошелем.