— Я этим дуболомам посоветовал мяса копченого окорок принести. Мол, Гриня очень любит его. На сообразительность парня понадеялся. Думал, поймет, сбежит, — вздохнул. — Понять-то понял, но не сумел он от них сбежать, попался на крючок. А сегодня вечером, перед боем как раз, Хозяин Снежку послал в комнату к бойцу, ну, как обычно, гадость эту дать, и тут рев такой раздался, крики, визги, грохот. Гриня обезумел, глаза красные, кровью налитые, рычит, зыркает зверем на всех. Попытались остановить его, не дай боги бы в зал выскочил, беда большая была бы. Бойцов он мне как игрушки раскидал, да к рингу кинулся, а тут Ветер на пути. Я думал, все, конец ему. Ан нет, в гляделки поиграли чуть, и Гриня в окошко-то и сиганул, прочь из клуба. Обошлось. Хотя что обошлось-то… Троих схороним завтра, двое калечные, наверное, останутся и девка та, Снежка, тоже, того, упокоилась. А Хозяин тут бегал потом, всех расспрашивал, что да как. А кто ж его знает, что там у них в комнате случилось и почему его так… мозгом повредило.

— Бойцов раскидал, а Ветра не тронул, говоришь? — задумчиво проговорил Кардинал.

— Не, не тронул, — замотал головой управляющий.

— Тоже боец?

— Не, уборщик. Был боец, да весь вышел. Калечный он, — едва не захлебываясь словами, торопливо пояснил управляющий, трясясь всем телом.

— Видать, не весь, коли Гриню спугнуть сумел. Зови уборщика своего, поглядеть хочу.

Управляющий, кланяясь и пятясь, задом выполз из собственного кабинета. Кирилл скучающим взглядом окинул комнату. Внимание привлекли висевшие на стенах картины. Разные. Сцены боя на ринге, отдельные люди, сам управляющий с мальцом на коленях, молодая румяная толстушка…

— Ваше Святейшество, — вернулся управляющий. — Молю о милости вашей, не гневайтесь, — запинаясь бормотал он. Колотило мужика уже крупной дрожью.

— Ну? — требовательно прервал кардинал раболепный лепет управляющего.

— Нет его нигде. И малец пропал, — срывающимся голосом с трудом выговорил несчастный мужчина, мысленно проклиная весь сегодняшний день.

— Какой малец?

— Йён. Сынишка Ветра. Были с вечеру, а сейчас нет никого. Пусто в комнате. И вещей нет. Сбежали, — зажмурившись от ужаса, он стукнулся лбом об пол ожидая незамедлительной кары. Постояв так немного и не услышав ни звука, мужчина решился поднять голову. Комната была пуста. Ни души.

— Померещился? — прошептал он сухими губами и, все также стоя на четвереньках, пополз к письменному столу, заглянул за него — нет никого. Усевшись на полу, дрожащей рукой отер покрытое холодным потом лицо, и на всякий случай трижды перекрестился, поплевав за левое плечо.