Ядерные ракеты как посланники смерти прочертили небо огненными следами, ознаменовав начало конца. Взрывы, словно удары молота-исполина сокрушали все на своем пути, превращая города в груды развалин, а людей в пепел. Взрывы сотрясали землю, вызывая чудовищные землетрясения, которые разрушали последние оплоты цивилизации. Город, только что полный жизни и суеты, мгновенно превращался в братские могилы, укрытые пеплом и радиоактивной пылью.
Ворн стоял на руинах своего дома, когда-то уютного и полного жизни. Теперь же — лишь груда искореженного металла, обугленных досок и разбитого стекла. Он наблюдал, как некогда процветающий город превращается в руины, а небоскребы, словно подкошенные великаны, рушатся под натиском яростного пламени.
Но самым жутким кошмаром Ворна были люди. Под воздействием радиации и голода они превращались в кровожадных мутантов, утративших человеческий облик и моральные принципы. Их тела покрывались язвами и наростами, а глаза горели безумной жаждой крови. Они рыскали по руинам, выискивая добычу и убивая друг друга за кусок гнилого мяса.
Ворн видел, как толпы этих монстров нападают на уцелевших, разрывая их на части и пожирая их плоть. Он слышал их звериный рык и предсмертные крики жертв. Он чувствовал запах гнили и разложения, который пронизывал весь этот адский пейзаж. Ворн бежал. Бежал от кошмара, который преследовал его как наяву. Бежал от мутантов, от голода, от отчаяния. Но куда бежать? В мире, превратившемся в пепел, не осталось места для спасения. Лишь бескрайние пустоши, населенные чудовищами и призраками прошлого. Горло пересохло, пить хотелось немилосердно. Во рту ощущался песок, или то был пепел? Пепел сгоревших людей. Мальчик закашлялся до рвоты, но рвать было нечем. Болезненные спазмы опоясали его торс. Он согнулся, упав на колени, изрыгая из себя все новые и новые порции тлена.
Ворн резко проснулся, словно его дернуло невидимой рукой. Холодный пот струился по спине, оставляя неприятное ощущение липкости на измученном теле. Он тяжело дышал, пытаясь ухватить ускользающие обрывки кошмара, всё ещё отчетливо витавшие в воздухе вокруг него. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах, словно барабаны войны, только что отгремевшие в его сознании.
Комната, тускло освещенная мерцающей керосиновой лампой, казалась чужой и враждебной после буйства красок и ужасов ночного видения. Знакомые очертания предметов — низенький стол, глиняная посуда, сложенная в углу одежда, походные сумки, так и уснувший в кресле Кирилл — не могли рассеять туман страха, всё ещё окутывавший его душу. Ворн провел дрожащей рукой по лицу, пытаясь прогнать остатки липкого ужаса, но образы сожженных городов, обезумевших мутантов и пепельного неба продолжали преследовать его, словно злые духи.