— Позвольте не согласиться, ваше сиятельство, — тихо отозвался я. — По-моему, сегодня мы здесь быть как раз должны. И даже обязаны.
Хотя место — впрочем, как и местная публика — явно не для сыскарей, пусть даже и в самых высших чинах. Не то, чтобы я так уж хорошо знал суровых мужчин и чопорных стариканов вокруг поименно, однако ничуть не сомневался, что чуть ли не все здесь происходили из титулованных родов. И не рядовых князей или графов, а самых древних, могущественных и, конечно же, богатых. От блеска орденов и эполет слегка рябило в глазах, и одних только министров или генералов здесь наверняка набралось бы дюжины с две.
Государственный совет — это вам не шутки.
Неудивительно, что Геловани изрядно нервничал. В конце концов, мы пробрались сюда полулегально, по личному и не вполне официальному приглашению цесаревича Ивана. Я даже не был до конца уверен, что мой товарищ потрудился сообщить о нас царственному родителю… Однако буквально настаивал, чтобы я со своим начальником непременно появился на заседании, забросив все важные дела хотя бы на день.
— Твои друзья идут, — предупредил Геловани. — Встань, поздоровайся с его высочеством.
Нам достались не самые крутые места. Можно сказать, на «галерке», однако и здесь появление наследника престола вызвало немалый ажиотаж. Генералы и штатские чины наперебой приветствовали Ивана и понемногу окружали, пытаясь перекинуться парой слов или хотя бы пожать руку. Кто-то даже начал аплодировать — правда, жиденько и без особого успеха.
Горчакову тоже досталась своя порция внимания, хоть и чуть более скромная. По случаю заседания бывший канцлер и почетный член Госсовета обрядился в парадный мундир с лентой и таким количеством орденов, что я не стал даже пытаться считать. Андрей Первозванный, Святой Владимир первой степени, польский Белый орел… Его светлость надел едва ли половину от когда-либо пожалованных наград — иначе они попросту не поместились бы на груди.
— Доброго дня, судари. — Горчаков по очереди пожал руки нам с Геловани. — Вижу, вы потрудились прибыть заранее. Славно! Полагаю, уже скоро здесь станет весьма тесно.
Действительно, уже почти все места были заняты, а народ все продолжал прибывать. И в таком количестве, что даже выделенный под заседания Государственного совета большой зал Мариинского дворца понемногу начинал казаться тесноватым. Разговоры вокруг сливались в один сплошной белый шум, а когда где-то за спиной сверкнула вспышка фотоаппарата, я, наконец, сообразил, что сегодня состоится не обычное мероприятие, а что-то из ряда вон выходящее.