Геловани… тот, кто только что им был, вдруг оказался чуть ли не вдвое ближе. Не перелез через стол, не прыгнул, а будто перетек вперед, размазавшись в полумраке проворной черной тенью, в которой почти не осталось ничего человеческого. Видимо, на таком расстоянии ему оказалось проще навести на меня фокус, всю мощь своего Таланта. Я еще пытался бороться, но противостоять существу, под завязку накаченному взятой взаймы у хаоса энергией, все-таки не мог.

Сам — не мог. И на помощь пришел зверь. Рванулся откуда-то изнутри, ломая ставшими слишком тонкими и хрупкими прутья решетки сознания. Первозданная ярость плохо годилась для магической дуэли, ее уделом всегда была схватка лицом к лицу, и хищник тут же принялся перекраивать мое изломанное тело для знакомой работы.

Из груди вместо крика вырвался хриплый вой, и кости носа с хрустом принялись вытягиваться вперед вместе с челюстью, выстраивая из человеческой плоти звериную морду. Рукава пиджака полопались, выпуская густую темную шерсть, а из пальцев полезли острые когти.

— Ну уж нет, дружочек. Со мной это не пройдет.

Колдун вытянул руку вперед и скрючил пальцы, будто пытаясь ухватить что-то невидимое. Не знаю, как именно, но его фокус сработал: я вдруг лишился чуть ли не половины того, что считал собой. Даже не частью тела, вроде руки и ноги, а неизмеримо большим, второй сущностью. Пусть не всегда послушной и удобной, однако сросшейся с человеческой ипостасью так крепко, что уничтожить эту связь полностью могла разве что смерть.

Зверь даже сейчас отчаянно упирался, никак не желая уходить. Держался до последнего, вгрызаясь в бытие изо всех своих диких сил… и все-таки проиграл, как и я сам. Хрящи вдавило обратно в череп, когти втянулись, а раздавшаяся было вширь грудная клетка под повисшей лоскутами рубахой снова сжалась в человеческую. Слабую, хрупкую и уязвимую.

И я рухнул на пол, искалеченный и выжатый до капли. Не осталось и крупицы сил, даже самой крохотной. Я на одном лишь упрямстве перевернулся на бок и попытался достать из-под пиджака «браунинг», но так и не смог. Ладонь замерла на половине пути, лишь коснувшись кончиками пальцев ребристой рукояти — и застыла онемевшим и бесполезно-мертвым куском мяса и костей.

Наверное, я должен был испугаться. Почувствовать тот самый ужас, который приходит к каждому человеку за мгновение до того, как его тело и то, что принято называть душой, расстаются окончательно. Но вместо этого в голове, как испуганная птица, металась одна-единственная мысль:

Какой же я идиот.

Подготовка и обычные меры предосторожности вряд ли помогли бы мне одолеть колдуна в поединке — он все-таки был куда сильнее. Но заранее сплетенная защита способна оттянуть финал, подарить несколько мгновений, которых хватит на побег… или на последний удар. В конце концов, окоченевшая рука еще способна держать оружие, а челюсти — сжиматься, даже когда сердце уже перестало биться и нести кислород в умирающий разум.