— Пришлось изрядно потрудиться. А что касается добычи древних папирусов, так это вовсе несложно, хотя и затратно. Люди, которые живут тем, что грабят могилы великих царей своей родины, и распродают похищенные редкости, польстятся на небольшое вознаграждение за древний свиток. Так что я собрал вполне приличную библиотеку египетских медицинских трактатов. Сравнил их с собственными выводами, и могу поспорить с кем угодно по многим вопросам.

Аретей покачал головой, он давно признал превосходство собеседника. Тем удивительнее для каппадокийца было нежелание Алатриона обзаводиться учениками или хотя бы расширить практику. Он мог бы озолотиться.

Всё же он никогда не сдавался легко и часто спорил с Алатрионом, хотя в душе понимал, что делает это скорее для собственного удовольствия. Ловил себя на мысли, что иногда защищает точку зрения, с которой сам не согласен просто для того, чтобы послушать доводы Алатриона. Ему было приятно беседовать с умным человеком.

— Что же, — Аретей решил несколько сменить тему и поговорить об одном вопросе, который не давал ему покоя в последнее время, — давай вернёмся к прошлому разговору.

— Ты про моё недоверие действенности кровопускания? Разве я разбил не все твои доводы? Признай, все случаи, в которых ты применял кровопускание, не дали вовсе никакой пользы. А в большей части были вредны. Я просил тебя вспомнить, в каких случаях ты видел действительную пользу от сего метода?

Аретей вздохнул, он сейчас чувствовал себя юным учеником, что вынужден, краснея и запинаясь, отвечать урок наставнику.

— Был такой случай. Отрок одиннадцати годов, который мочился по ночам. Родители не знали, чем помочь, испробовали уже все средства, и гадания, и жертвоприношения. Тогда я назначил ему кровопускания после каждого случая, когда он ночью замочил постель. Прошёл всего лишь месяц, и юноша полностью излечился от недуга, весьма постыдного в его возрасте.

Алатрион ехидно улыбнулся, он и не думал скрывать насмешки. Аретей почувствовал его настроение, ему вдруг стало невообразимо стыдно перед старшим коллегой. Будто он оказался на месте того самого отрока.

— Не приведи Господь, заболеть и к врачам попасть, — хмыкнул Алатрион.

— Господь? — удивлённо поднял бровь Аретей. Он почувствовал себя уязвлённым.

— Прости, мой друг, я не хотел тебя ничем обидеть. Просто эту глупую присказку я позаимствовал у Симона. А кого из богов тот имел ввиду, вот уж не скажу. Иной раз мне казалось, что он себя самого считает богом, а свою любовницу, которую вытащил из тирийского лупанария — Еленой Прекрасной, или воплощённой Исидой. Странноватый был человек, но острый на язык. Так и сыпал хлёсткими фразами. Многие привязались.