Вторую Паннонскую, получившую почётный титул «Старейшей», он брать не стал. Лучшие её бойцы пострадали в кастелле бревков, отчего остальные пребывали в подавленном настроении. Публий Элий приказал им готовиться к возвращению в Аквинк.
Испанцы начали строить крепость и на заготовках леса на них напали варвары, убили нескольких солдат. Адриан, который всё ещё находился в Потаиссе, тут же устроил карательную экспедицию. Сжёг несколько окрестных деревень. Пленных велел не брать. Не хотел себя обременять. Рабы теперь не представляли ценности. Потому римляне вырезали всех варваров, от мала до велика. После чего отправились дальше. Прошли ущелье и двинулись в сторону дакийского города Напока.
Здесь Публий тоже велел построить крепость и выделил две когорты, потому как к северу от хребта, который римляне миновали, пройдя ущелье, обнаружилось куда больше поселений даков и их родичей — костобоков.
В Напоке легионы провели неделю, занимаясь обеспечением безопасности своего тыла и дороги (то есть вырезали всё, до чего дотянулись), а потом выступили дальше на север к городу Поролисс, где по сообщениям разведчиков и собрались последние организованные силы даков под началом старика Диурпанея, бывшего царя и родного дяди Децебала.
Хриплую радость чëрных вестников людского горя Дардиолай услышал ещё утром, когда петлял по молодому ельнику в поисках пропавшей тропы. Накануне прошëл снегопад, столь обильный, что лошади местами проваливались по брюхо.
«Может так даже хорошо. Задержит легионы».
Впрочем, эту мысль он сам и отмëл. Ничего их не задержит. Пустят вперёд конницу, она и притопчет снежную целину для «мулов Мария».
Деметрий говорил, что у них будет две алы. Одна тысячная. Паннонские катафрактарии. Мало приятного с ними повстречаться, хотя они послабее будут сарматских.
У Сусага его лучшие воины не только сами в чешуе сражались, но и коней в неё обряжали. А ведь жутко дорог в степи такой доспех. Собственные-то оружейники сарматов, из тех, что научились его собирать, делают немного. Больше у понтийских эллинов покупается. Чаще чешуйки пилят из конских копыт или и вовсе из вываренной кожи делают. А богатым римлянам чего бы не превратить своих воинов в стальные статуи?
Но нет. До конских панцирей римляне пока что не раскачались. А потому словечко особое изобрели — катафрактарии. Вроде как неправильные катафракты. Ущербные, самую малость.
С незапамятных времён квириты славились тем, что не бронзовели в обычаях, завещанных от прадедов, а потому единственно верных, но охотно перенимали всё, что считали ценным у соседей, а также тех, кого уже покорили, или ещё не успели. Как начались первые встречи с тяжёлой степной конницей, так пришло осознание — такая же нужна. Но всё же одним днём это не делается. Каждому овощу — свой срок. Что-то быстро зреет, а что-то нет.