— Ведите смутьяна в бурион, — распорядился Диурпаней.
— Вежина! — крикнул Збел, когда его потащили прочь, — а у меня для тебя письмо! Пляши!
— Чего ты там несёшь? — раздражённо поинтересовался тарабост, — какое ещё письмо? От кого?
— От твоей почтенной и многомудрой матушки, дайте боги ей долгих лет здравия! Вот совершенно искренне того желаю! На-ка вот, почитай!
С этими словами Дардиолай без всякой видимой натуги стряхнул двоих державших его за руки даков, сунул ладонь за пазуху и извлёк свёрнутый в трубочку лоскут кожи.
— Что это? — никак не желал соображать Вежина.
— Да письмо же. Бери.
Тарабост принял послание Герганы. Развернул.
Дардиолай посмотрел на хватавших его царских слуг, что теперь сидели на земле, потирая руки.
— Ну, чего расселись, бездельники? Вам что царь велел? Ведите!
— Ну вот что мне с тобой делать? — устало проговорил Диурпаней, — наказать? Так наши взбунтуются. Как же, сам Збел… Разве можно его в яму сажать? Простить? Это значит с Дейотаром разосраться. Уйдëт, только его и видели. А у него больше тысячи мечей. В нашем положении — не хрен собачий.
— Чем вы его соблазнили? — спросил Дардиолай.
— Да только одним и можно было. Пообещали, что при успехе получит назад земли, которые Буребиста у них отобрал.
— Да вы что, совсем всякий стыд потеряли⁈ — закипел Дардиолай.
— Может чего лучше предложишь? — повысил голос Диурпаней.
Збел заткнулся.
— Не в нашем положении торг устраивать, — уже тише сказал царь.
— Племянник твой не стал бы земли разбазаривать, — буркнул Дардиолай.
— Ну и где он сейчас, — племянник мой?
Дардиолай не ответил.
Хлопнула дверь и в покои, где сейчас сидели царь и воин вошёл ещё один человек. На вид ему стоило дать лет сорок. Крепкий, чернобородый. В белой накидке. Она открывала спину и грудь, и свисала длинными полами по бокам. На голове шапка с золотым витым ободком.
То был царь костобоков Сабитуй, зять Децебала.
Дардиолай сдержанно ему поклонился. Сабитуй подошёл к Диурпанею и сел рядом с ним. Старик вообще-то занимал его кресло, срубленное из дуба и украшенное причудливой резьбой. Однако на это возражений хозяина Поролисса не последовало, он подчинялся царю Дакии.
— Здравствуй, Збел. Наделал ты шороху. Снаружи будто море волнуется. Тевриски крови твоей требуют, а наши вот только что о тебе прознали и за серпы схватились.
Дардиолай прикусил губу.
— Смекаешь, чего натворил? — спросил царь, — чем думал-то, дурень?
— Тем, что нельзя с бойями водиться, ежели ты из народа волков, — буркнул Дардиолай.
— Ладно, — сказал царь, — Вежина пообещал уладить, вот пусть ответит за слова. По правде-то, мне тоже без радости тут усатых видеть. Просто выхода у нас нет. Когда один враг за горло держит и никак не вырваться — с другими мирись.